Все еще прекрасным.

У него были морщины, но совсем немного. Она чувствовала его энергию, как будто в нем бил неиссякаемый источник.

Харизма.

— А ты теперь Лора? — хитро улыбнулся Ник. Ему всегда нравилось, когда его разглядывали. — В честь нашей героини в Осло?

— Это случайность, — соврала она, глядя мимо него, сначала на стену, а потом на пианино. — Программа защиты свидетелей не позволяет тебе ставить свои условия. Ты либо соглашаешься на их, либо отказываешься.

Он покачал головой, как будто эти детали его не интересовали.

— Ты все такая же.

Пальцы Лоры начали нервно поправлять ее седые волосы.

— Не стесняйся, любовь моя. Тебе это идет. Впрочем, ты все всегда делаешь так грациозно.

Она наконец взглянула ему в глаза.

Золотые искорки в его радужке складывались в такой же знакомый рисунок, как звезды на небосклоне. Его длинные ресницы. Взгляд, светящийся любопытством и восхищением, как будто она — самый интересный человек, которого он когда-либо встречал.

— Вот моя девочка, — сказал он.

Лора боролась с будоражащим возбуждением от его внимания, с необъяснимым приступом желания. Ее так легко могло снова засосать в его вихрь. Будь ей хоть семьдесят лет, ее сердце все равно готово было взлететь в воздух, как воздушный шар.

Лора сдалась первая, снова взглянув на пианино.

Она напомнила себе, что там, дальше по коридору, в маленькой темной комнате, Энди слушала. И Майк. Маршал Розенфельд. И шесть охранников в наушниках перед мониторами.

Лора больше не была одинокой юной девочкой. Ей пятьдесят пять лет. Она мать и успешная женщина, победившая рак.

Это ее жизнь.

Не Ник.