— А, мистер Саржент, — она слабо улыбнулась. — Подождите немного, — и села напротив меня.

В камине весело потрескивал огонь. По комнате бесшумно передвигался буфетчик; если не считать его, мы были одни. Все подозреваемые разошлись по своим делам.

— Полагаю, случившееся превзошло ваши ожидания, — сказала она, едва не извиняясь. На ее траурном платье сверкали старинные брильянты.

— Для меня это был просто шок, — заверил я… мы все пользовались этой фразой, когда обсуждали случившееся.

— Нам нужно справиться с этим как можно лучше. Я… — она сделала паузу, словно не была уверена, стоит ли продолжать; у очень сдержанной натуры отсутствовали компанейские привычки, столь свойственные женам многих политиков. — Я не была готова к такому завещанию. Не понимаю, как мог Ли… написать подобное.

Странно, ее беспокоило не то, что у мужа оказался внебрачный ребенок, а только то, что он позволил публике узнать об этом.

— Не думаю, что он предполагал… что умрет так рано, — сказал я.

— Даже если это так, ему бы следовало подумать об Элен, о своем добром имени, о своем потомстве… и обо мне. Хотя я никогда не думала, что мне доведется его пережить.

Она поиграла своими кольцами, а потом неожиданно взглянула на меня.

— Вы собираетесь писать о завещании?

Я не ожидал, что вопрос будет задан так, в лоб; до последнего момента мою двойную роль эксперта и журналиста не обсуждал никто, кроме Камиллы, хотя уже все знали, что я пишу об этом деле для «Глоуб».

— Полагаю, мне придется это сделать, — сказал я, чувствуя себя страшно неловко. Я решил, не стоит говорить, что я уже детально все описал и что сенсационный репортаж появится на улицах Нью-Йорка в ближайшие часы.

Она кивнула.

— Понимаю, у вас своя работа…

Я почувствовал себя негодяем, пробравшимся в ее дом и выставляющим напоказ ее личную жизнь, но ничего не мог поделать. Не сделай эту грязную работу я — ее сделал бы кто-то другой. Фактически другие это уже делали, их пакостные репортажи приводили в восторг читателей бульварной прессы по всей стране. Она все это прекрасно понимала; не напрасно же она прожила большую часть жизни на глазах у публики…

— Так как вам придется писать обо всем этом, думаю, мне следует вам сказать, что Камилла, хотя и рождена вне брака, была в каком-то смысле законной дочерью. Ее мать по неписаным законам считалась женой моего мужа… хотя этот секрет хранился в глубочайшей тайне, учитывая то, насколько на виду протекала вся наша жизнь. Начав заниматься политикой, он женился на мне, оставив мать Камиллы, покинув ее беременной, как он узнал об этом позже. Только тогда уже поздно было что-то делать: мы успели пожениться. Несчастная женщина, прекрасно понимая, как обстоят дела, поспешила найти себе мужа; им стал предприниматель по фамилии Вентуорт. Несколько лет спустя она умерла, и мы думали, что с этим покончено.