Неожиданно я почувствовал, что очень устал. Если бы хоть один человек перестал играть и сказал правду, я мог бы раскрыть все это дело к восторгу моей газеты и полиции. Я был уверен: именно она писала мне. Но по какой-то причине не хотела высказываться более определенно. Ну что же, придется еще некоторое время продолжать поиски в темноте. В любом случае теперь моя позиция выглядела лучше, чем раньше. Я знал гораздо больше, чем кто-либо другой, о грехах молодости сенатора, и был предупрежден о Руфусе Холлистере.

После беседы с миссис Роудс я надел пальто и покинул дом. День был ясным и холодным, вдоль Массачусетс-авеню дул резкий ветер, и скоро мои уши занемели.

На выходе полицейский в штатском мрачно глянул на меня, его нос почти так же покраснел от холода, как кончики моих ушей. Я весело отдал ему честь и решительно зашагал по улице, словно знал, в какую сторону идти.

Когда я собрался остановить такси, из-за дерева выступил молодой человек и, широко улыбаясь, сказал:

— Я из компании «Всеобщие новости», и мне хотелось бы…

— А я из газеты «Нью-Йорк Глоуб», — гордо заявил я.

Он запнулся на полуслове и уже почти собрался исчезнуть, но потом передумал.

— Как вам удалось проникнуть внутрь, если вы из газеты? После того как взорвали старого болвана, репортеров туда на пушечный выстрел не подпускают.

Я объяснил.

— О, я о вас слышал, — кивнул он, — вы ведь один из подозреваемых. Вы занимались связями сенатора с прессой.

Я подтвердил, что занимался связями с прессой, но усомнился, что отношусь к числу подозреваемых.

— Ну ладно, в любом случае очень скоро ожидаются аресты, — он говорил весьма уверенно.

— В самом деле?

— Нам намекнули… в течение ближайших суток Уинтерс намерен арестовать убийцу. Вот почему я здесь торчу… как часовой при смертнике.

— А не сказали, кого собираются арестовать?

— Черт бы меня побрал, если я знаю. Думаю, Помроя. Послушайте, не могли бы вы мне оказать услугу. Видите ли…

Несколько выразительных слов помогли мне отделаться от него и от его услуги. Потом я поймал такси и поехал к зданию сената.

Мой второй визит в офис сенатора оказался совсем непохожим на первый. Повсюду на полу стояли большие корзины с упаковочной стружкой. Две женщины в сером заполняли их содержимым шкафов. Я спросил мистера Холлистера, и мне указали на старый кабинет сенатора. Руфус за столом изучал какие-то бумаги. Когда я вошел, он так резко поднял голову, что слетели очки.

— А-а, — облегченно вздохнул он, водрузил очки на место и жестом указал на стул. — Печальное занятие, — сказал он, хлопая бумагами по столу и добавил: — Дела… Вы хотели меня видеть?