Невозможно поверить, что хрупкая, нежная женщина — убивала. Не сама, но, что ни говори, убийство чужими руками все одно остается убийством. Невозможно поверить, что ее забота, ее слезы, ее робкие мольбы о защите — ложь. Все ложь, от первого до последнего слова. Невозможно поверить, что ей хватило сил и выдержки дойти до конца. На рассвете погибнет последний участник трагедии. Хотя нет, не последний. Останутся еще двое — Аполлон Бенедиктович, поклявшийся молчать ради той, кого любил, и Наталья Камушевская, женщина-оборотень.

Кто сказал, что обряжаться в волчью шкуру могут лишь мужчины? Женщинам подобные шутки тоже неплохо удаются.

— Я все думаю, что, если бы Олег был с нами чуть помягче, если бы он так не душил нас своей заботой, которая, по сути, не так уж и нужна была, Наталья никогда не решилась бы. Впрочем, чего гадать. — Николай замолчал, Аполлон Бенедиктович тоже сидел молча, в гадании о том, каким могло бы быть прошлое и настоящее, смысла он не усматривал. Настоящее есть и следует принимать его таковым, а не искать оправдания. Тем более, что Палевич давно уже понял: в некоторых случаях оправдываться бесполезно.

Николай Камушевский, невзирая на желание провести последнюю ночь без сна, задремал. Дрожащий огонек свечи разбрасывал тени по камере, но ни одна из них не осмелилась коснуться лица заключенного. Тени боялись нарушить покой, и Аполлон Бенедиктович тоже тихонько сидел, думая о своем. Он завидовал умиротворению и покою спящего, пусть даже этот покой — не долог. Летом ночи короткие, почти такие же короткие, как сама жизнь.