Не умирай.

Доминика

В больнице потолок белый, настолько белый, что глазам больно. А закрыть не получается — глаза не слушаются. И плакать тоже не получается. Ничего не получается, только лежать и пялиться в белый-белый потолок. Я уже успела изучить спиной каждый катышек, каждую впадинку на больничном матрасе. Наверное, еще немного и прорасту в него, пущу корни, точно какой-нибудь вьюнок. Нет, вьюнком быть не хочу, лучше буду кустом роз, большим, красивым с блестящими листьями, колючками и белыми цветами… Белыми? Как потолок? Нет, цветы будут нежно-розовыми, как пастила, которую продают на рынке.

Обожаю пастилу.

Медсестра уверяет, что совсем скоро я смогу бегать. Не верю. Розовые кусты не бегают, они растут, тянутся, подставляя солнцу зеленые ладошки-листья, дрожат, переговариваясь с ветром, и ловят капельки росы.

От лекарств в голове туман-туман. И во рту сухо, а позвать кого-нибудь лень. Необъятная вселенская лень — это тоже последствие лекарств, которыми меня пичкают. Лекарства поступают в кровь через прозрачную трубочку, если постараться и скосить глаза, то трубочка попадет в зону видимости. Она и еще большой ящик синего цвета, что за он — разглядеть не удалось. А спрашивать лень. И голову повернуть тоже лень.

— Как наше самочувствие? — Медсестра улыбалась так, словно здесь и сейчас проходила пробы на участие в новом сериале.

— Вы выглядите гораздо, гораздо лучше. — Радостно сообщила она. Если я выгляжу хотя бы вполовину так же плохо, как чувствую, то мумия царицы Клеопатры по сравнению со мной красавица.

— Не обманывайте. — Медсестра помахала пальцем. — Вам совсем не так плохо.

— Плохо.

Раздражение на эту девицу, которая улыбается и не желает понять, что мне нужны покой, сочувствие и неназойливая забота, выплеснулось наружу. Слово получилось сухим и невкусным. Как таблетка. Слово-таблетка… пожалуй, в этом что-то есть.

— Вот видите! — Воскликнула моя мучительница, взбивая подушку. — И заговорили! А сейчас сядем и…

Сядем? Не хочу садиться, хочу лежать, рассматривая потолок, и врастать в больничную койку невидимыми корнями. Человеком быть больно. А вот розовым кустом…

Медсестра на мои возражения обратила не больше внимания, чем на демонстрацию микробов, вздумай те устраивать демонстрации и отстаивать свои, микробьи, права. Или правильно "микробовые права"? Нет, "микробные". "Микробные права".

Почему защитники природы, отстаивая права всяких там жучков-паучков, забывают о микробах? В голове сам собой возник лозунг: "Каждому микробу по унитазу!" или еще лучше: "Руки прочь от унитазов! Унитаз — заповедная территория редких видов бацилл".