— Вот так ходит рядом, годами… Надёжный, руки золотые… И вдруг бац! — пожаловалась Айлин, забирая с подноса чашечку с кофе. — Господин Лунг, останьтесь. Господин Милн, мне очень нужны деньги.

— Очень, вы сказали?

— Позарез!

— Каждый месяц… — Милн покосился на секретаря, устроившегося в дальнем углу, — он ещё не привык к его постоянному присутствию. — Каждый месяц я привожу вам чемодан ассигнаций. Куда всё уходит, в какую ненасытную утробу?

— М-м…

— Денег нет, — сухо сказал Милн.

— Всё равно дайте!

— Такими темпами, госпожа Монца, вы скоро пойдёте по миру. Хотите жить на пожертвования неимущим в своём флигеле во дворе? Волосы дыбом от ваших трат.

— У вас нет волос, вы лысый.

— Если бы вы могли дотянуться до основных фондов, всё бы уже раздали, — бесстрастно продолжал Милн. — И вот что. Я отказываюсь оплатить счета, поступившие в этом месяце от Ассоциации. Они растут как на дрожжах.

— Что поделаешь, жизнь дорожает, — пожала плечами Айлин.

— Чтобы разобраться со счетами, я дважды вызывал к себе этого вашего… Карачуна…

— Его зовут господин Нунчарак, — терпеливо поправила Айлин.

— …но он под разными предлогами откладывает встречу! А ведь я пытался вас предостеречь, когда пять месяцев назад вы нашли этого проходимца. Я говорил, что ему нельзя доверять? Вы назвали меня перестраховщиком.

Айлин закатила глаза.

— О-о…

— Моё шестое чувство по-прежнему вопит, что дело нечисто, что ваша любимая Ассоциация на краю финансовой пропасти.

— Дорогой господин Милн… Признайтесь, вы решили меня немного попугать, чтобы приучить к умеренности. Что ж, я приму к сведению ваши пожелания…

— Нет, — резко ответил Милн. — Я не склонен к постановочным трюкам. Вас обирают.

Упрямство Милна лишало Айлин сил, на неё нахлынуло раздражение.