Айлин склонилась над раненым, который морщился от боли.

— Простите нас всех, пожалуйста… Как вы?

— Голова кружится…

— Сейчас вам окажут необходимую помощь.

По коридору уже бежали Лунг и Эдам с медицинским чемоданчиком в руках.

— Тише! Прошу всех замолчать! — Айлин попыталась успокоить орущего Барри, пригладила его растрепавшиеся седые волосы. — Ну, всё, всё, хватит буянить, дорогой. Вышло недоразумение. Господин, на которого ты напал, действовал с моего позволения.

Старик узнал Айлин.

— Милейшая наша госпожа… — жалостно заговорил он, — королева всех добросердечных женщин… Мы вам поймали вора, так вы отрубите его поганую руку и выставьте на всеобщее обозрение, чтобы другим было неповад… — Тут он увидел доктора Рица, который принялся перебинтовывать пострадавшему разбитую голову, и затрясся от негодования: — И докторишку велите изловить! Он тоже вор, доктор наш! По глазам вижу!

Его слова произвели на всех неприятное впечатление.

— Совсем рехнулся, старый дурак? — сказал Мартон. — Все у тебя воры. Смотри, что натворил!

— Мартон, следите за речью, — ужаснулась Айлин. — Не видите, в каком он состоянии? Чего вы ждёте? Уводите!

— В полицию?

— В какую… В его комнату! И не выпускайте хотя бы первое время, пока не придёт в себя.

Барри дёргался, пытаясь вырваться из крепких мужских рук, и с ненавистью глядел на Эдама, который подчёркнуто игнорировал его вопли.

— Где полотенца, наглая рожа?! Хватайте его, болваны! Вяжите! Выполите сорняки в прекрасном саду!

Гарт и Мартон сгребли старика и быстро понесли на руках по коридору, следом побежали Лорна с Тавалой.

— В доме по утрам вонью несёт! Плохо моют! Плохо! — донеслось напоследок, и всё стихло.

Айлин встретилась взглядом с Эдамом. Они словно обожглись друг о друга и одновременно отвернулись.

…Айлин съела тарелку супа, который Лорна принесла на подносе с кухни, и тихо поплакала на диванчике. Лунг уладил все дела с избитым помощником ювелира — извинения, компенсация, лечение… И отдельная благодарность господину Кабошону, который великодушно обещал не привлекать полицию. По достигнутому соглашению, его мурчонок отныне будет карабкаться по портьерам в печальном одиночестве…

— Сантэ… Где ты, моя детка? — тихо позвала она и вдруг вспомнила, что сегодня не видела Фанни.