— Если я и соглашусь, то при одном условии. Уехав, младшая госпожа лишится всех денег. А то, извините, додумаетесь отдать ей половину наследства, которое Монца копили тысячелетиями.

— Не то что наследство — я за неё жизнь отдам, — сдавленным голосом сказала Айлин. — Ни за кого так душа не болит.

— Вот-вот. Хорошо, дайте мне подумать над всем этим безобразием.

— Как долго?

— Хотя бы неделю. И я с нетерпением жду от вас разрешения на ревизию Ассоциации.

— Именно сейчас? — зароптала Айлин. — Когда мне жизненно необходимо доверие моей команды? Я же не могу разогнать всех своих единомышленников…

— Ничего, новые набегут. Таких единомышленников пруд пруди. Чуть что плохо лежит — они уже там. А у вас, извините, талант раздавать деньги.

— Господин Милн! Я уже вижу заголовки в газетах: «Разгром Ассоциации «Защита» — паранойя или необходимость?» и прочие… И мне заранее дурно…

— Вам дурно, вам их жалко… — Милн издал скрипучий смешок и полез в портфель. — А жалобы?

— Какие жалобы?

— Вам известно, что на этой неделе Ассоциация открыла четырнадцать ветприлавков?

— Конечно.

— Ресторанный бизнес в Верхнем городе несёт убытки из-за запахов.

— Не улавливаю связи, извините…

— Ветприлавки открыли в ресторанах и кафе. Гостям заведений кажется, что они едят кошачий корм.

— Я и слыхом не слыхивала…

— А я о чём? Натуральная диверсия! И ещё они только что состряпали новый годовой бюджет Ассоциации.

— Бюджет точно не пройдёт мимо меня, я его обязательно прочту.

— В том-то и беда, дорогая госпожа Монца, что если вы и не подмахнёте документ не глядя, вас можно убедить в чём угодно, причём, играючи. Вы же в вопросах финансов просто дитя. Они этим пользуются. — Милн подал Айлин переплетённый том. — Занимательно с любого места.

Встав под фонарём, Айлин пролистнула несколько страниц.