— Не боюсь показаться бестактным, ведь всё это исключительно ради дела… Вы что, в него… — Милн понизил голос, — влюбились?

У неё не было сил смеяться.

— Нет, это не то, что вы подумали, господин Милн… Но мне не хотелось бы объяснять.

— Опять не хотелось бы? Да вы издеваетесь! Наследство Монца не может получить посторонний! Если этот доктор — интриган или, скажем… — Милн поскрёб голый череп длинными подвижными пальцами, — внебрачный сын вашего покойного мужа… Тогда вашей дочери Катрисс он брат по отцу… но вам он, извините, никто!

— Он для меня всё, — решившись, сказала Айлин. — Это мой сын. От нашего семейного врача Хаммонда Рица. Родная кровь.

Милн застыл, всем своим потрясённым видом говоря: дожили…

— И всё это время вы… знали?

— Конечно, нет! — возмутилась Айлин. — Я узнала только вчера, и это было мучительно. Но пришло время действовать, и теперь как мать я спрашиваю вас, господин Милн: в наших ли с вами силах изменить правила?

Он спросил скрипучим голосом:

— Значит, вы хотите не только обеспечить господина Рица материально, но и вынашиваете планы ввести его в общество?

— Видимо, да, вынашиваю, — ответила Айлин нервно. — Да, точно… Наверное…

— Отвечаете, как синоптик на вопрос, будет ли дождь. Итак?

— Я хочу, — твёрдо сказала Айлин, — чтобы у Эдама появились официальные права и он больше не чувствовал себя гостем в доме, где появился на свет. Кстати, здесь он прожил пять лет, и дом его принял.

— Да, но принял ли он сам этот дом?

— Очень надеюсь.

— Два наследника!

— На всякий случай! Прецедент есть — Дрём-Лисы!

— Они муж и жена! А эти? Не понимаю, как они будут уживаться и вместе руководить? Как на это посмотрят Прекрасные и все остальные? Мудрите! Затеваете рискованную игру.

— Не томите, милый господин Милн… Вы мне поможете? — Айлин с тревогой смотрела на Милна. Нет-нет, он никогда не мог сердиться на неё дольше минуты. Попилит её, выпустит пар и согласится. Ему просто нужны объяснения. — Вы же знакомы с ситуацией. Вдруг Фанни в самом деле уедет из Дубъюка? На кого я оставлю мурров? Я не могу рисковать, доверив дело всей жизни дальним родственникам из провинции. Могут пойти прахом тысячелетние усилия моего рода по поддержанию мира и равновесия между людьми и кошками… Да, сейчас я окончательно поняла, что обязана легализовать положение своего внебрачного сына, чтобы в случае необходимости передать Прекрасных под его опеку. Ведь он Монца! И он мужчина — молодой, полный сил, амбициозный… Кому, как не ему… Взываю о помощи, господин Милн… надеюсь на вас… умоляю…

Милн шумно засопел.