– Попробуйте.

– Допустим, мой мозг помутился в далёком детстве и я стал чем-то одержим.

– Допускаю.

– Кстати, моя мать ещё жива и готова предоставить вам свои рекомендации относительно меня.

– Это будет нелишним, – согласился Адам. – Продолжайте.

Доктор хмыкнул – не верил, что был способен паясничать, да ещё так глупо. Он глубоко вздохнул.

– Взрослея, пытаясь разобраться в себе, я выбрал психиатрию своей профессией.

– Сапожник без сапог, – подсказал Карлсен.

– Мозгоправ без мозгов, – выразил согласие доктор. – В какой-то момент я влюбляюсь, назначаю дату свадьбы, а за день до неё пугаюсь, как младенец, и не знаю, как спасти себя. Чувствую себя в панике, когда гуляю с невестой, и толкаю её, не отдавая отчёта своим действиям. Затем вынужден молчать о том, что совершил, ведь совершил не я, а ребёнок во мне. Как вам?

– Блестяще. Бред в лучших традициях детективного жанра.

Майкл Джейкобс какое-то время улыбался. Затем он притих, оцепенел, как берег перед волной. Зачем он это сказал? Глупо было шутить так о Ванессе, той единственной, кого он любил.

Под стеклом очков покатилась слеза.

Доктор Джейкобс встал, потушил окурок.

– Заприте меня в моей комнате, если считаете нужным. Я бы хотел прилечь.

– Тогда мне придётся стеречь вас у окна, а там мороз, – посетовал Адам.

– Я доверил вам свою сестру, это самое дорогое, что у меня есть. Стерегите её. Барбара закрыта изнутри. Если позволите, я пойду к себе, – уже равнодушно произнёс доктор.

– Я боюсь не вас, мистер Джейкобс, я боюсь за вас.

Майкл Джейкобс приподнял свитер, под ремнём в свете пламени блеснул чёрный револьвер.

– В барабане ещё три патрона. Но не переживайте, я в безопасности. Потому что я не знаю, кто убил Ванессу.

Он запустил палец под роговую оправу и вытер влагу.