– Очнитесь, Ванесса не была святой, а только лишь красивее моей дочери…

Ещё шаг вперёд.

– …Но и фермерский сын был вдвое моложе вас.

Взгляд доктора упёрся в глаза Барбары.

– Я покупала у фермера мясо для празднества – для вашей свадьбы. На обратном пути, проходя мимо сеновала, я услышала… там и прислушиваться не было нужды. Они не стеснялись. Это было самым аморальным, самым мерзким зрелищем, что мне доводилось наблюдать. Его грязные пальцы стискивали ей грудь, его длинный, как у скота, язык вторгался везде, куда хотел. Тело, которое вы так лелеяли и оберегали, как самое хрупкое, самое чистое и святое, на самом деле было отвратительным. Его лизало животное! В нём пребывал сатана!

Барбара перешла на крик:

– Проснитесь! Очнитесь, наконец, уже! Отложите работу и заметьте, просто обратите внимание, как душа в теле, которое вам противно, искренне ждала вас, нуждалась в вас эти годы…

– Вы лжёте!

– Ваша Ванесса была шлюхой!

Доктор перегнулся через кровать, его вырвало прямо на пол.

– Барбара, – произнёс он измученно, – прошу вас уйти.

3

Адам Карлсен опустился на пол у стены. Перед ним была дверь в комнату Урсулы.

Осталось переждать совсем немного, и тогда жестокий ластик перестанет стирать людей в этом доме, как нарисованные фигурки. Они впятером отправятся через снежные пустоши, протопчут тропку по высохшему сердцу обезлюдевшего Соммердина, дойдут до ближайшего города, где в полицейском участке сообщат о четырёх трупах.

Им придётся рассказать и о Ванессе.

И если никто не захочет говорить, об этом расскажет Адам Карлсен. Потому что он уверен, что «фиалка» столкнула Ванессу с моста в реку полтора года назад.

А теперь «фиалка» здесь, в этом доме. Страшно то, что ею может быть кто угодно.

Доктор.

Барбара.