– Хорошо, – сказал я. – Ваш барыга кинул нашего на пятьдесят тысяч баксов. Как будем решать?

– Объясни. – Жорик оттопырил нижнюю губу. – А то я чо-то не пойму, чо за предъяву ты нам сделать надумал.

– Я про лекарства поддельные. Если по минимуму считать, партия стоит пятьдесят штук зеленых. Только если ты не врубаешься, о чем с тобой можно базарить?

Молоток широко ухмыльнулся. Левая рука скользнула в боковой карман такой же, как у меня, короткой утепленной куртки. Я этого ждал и не дал вытащить спрятанное в кармане оружие. Шагнул вправо, ударил раскрытой ладонью в подбородок, перехватил и четко зафиксировал руку Жорика.

– Дернешься – локоть сломаю. Ты чего, сука, сделать хотел?

Я достал из кармана его куртки маленький револьвер неказистого вида. Самоделка, наверное. Взвел курок и приставил ствол к боку Жорика:

– Ну? Говоришь, пришел решать вопросы?

Его бойцы стояли, глядя на нас. Вова Большой хмурился поверх крыши «Нивы». Мне не понравилось, что они спокойны. Как будто ждут чего-то.

– Отпусти, – прохрипел Жорик. – Ты меня неправильно понял.

– Да ты что?! И как тебя нужно понять?

Морщась от боли, он торопливо заговорил. Он признал, что «их» бизнесмен впарил фирме, которую мы опекали, некондиционный товар, и выразил готовность уладить вопрос. Я понял, что он тянет время.

– Заткнись! – Я потащил его к нашим машинам, держа перед собой так, чтобы он закрыл меня, если его бойцы откроют стрельбу. Я ожидал, что Жорик начнет упираться, но он безропотно семенил короткими ножками и продолжал говорить. Я не слушал. Я вертел головой, стараясь угадать, с какой стороны ждать подлянки.

Не угадал. Я ожидал, что кто-то может прятаться на крышах гаражей или попробует на большой скорости подлететь на машине. Оказалось, резерв Жорика Молотка был укрыт внутри сборного металлического гаража, стоящего к нам задней стенкой.

Стенка с грохотом упала, и на пустырь, размахивая палками и металлической арматурой, вылетели несколько человек. Одновременно пришли в движение и бойцы, приехавшие вместе с Жориком.

– Мочи их! – крикнул кто-то, и заварилась кровавая каша.

Сумерки и взметаемый ногами снег мешали нападавшим ориентироваться. Из трофейного револьвера я четырежды выстрелил по фарам «вольво», и они погасли. Пятый выстрел я сделал в Вову Большого, возвышавшегося над всеми, как башня. Он схватился за плечо и упал. Никогда бы не подумал, что одна маленькая пуля так легко остановит гиганта. Вместо шестого выстрела раздался сухой щелчок – в барабане кончились патроны. Я отбросил револьвер и потянулся к ТТ, который перед самой «стрелой» переложил из-под сиденья за пояс. Отчаянно заорав, Молоток пнул меня в бедро и попытался ударить растопыренными пальцами в глаза. Опережая этот удар, я врезал ему коленом под ребра, а потом сломал локоть, подсечкой бросил на снег и вырубил ударом по шее.