– Сделаем.

– Давай. – Юрий Павлович, левой рукой расстегивая ширинку, правой изобразил дирижерские жесты.

Когда он заходил в туалет, я успел разглядеть, что там не одиночная кабинка, а длинное помещение с умывальником, «электрическим полотенцем» и несколькими загородками.

Приятель Юрия Павловича сидел, с задумчивым видом опустив голову и скрестив на груди руки. Проходя мимо, я чуть замедлил шаг и двумя ткнул его в известную мне точку повыше ключицы. Никто ничего не заметил. Он остался сидеть, как сидел. Если не всматриваться, могло показаться, что он перебрал водки и задремал.

Бармен, стоя ко мне спиной, возился с магнитофоном. Официантка помогала ему выбрать кассету, но, услышав мои шаги, обернулась:

– Ты куда? Я же русским языком сказала, что мы закрываемся!

– Туда. Можно?

– Только быстро.

– Спасибо.

Когда я вошел, Юрий Павлович заканчивал справлять малую нужду. Для этой цели он воспользовался не унитазом, а раковиной умывальника. Стоял, приподнявшись на цыпочки, что-то насвистывал и глумливо улыбался своему отражению в зеркале. При моем появлении лыбиться перестал и недовольно поморщился.

– Из каких краев, земеля?

– Из светлого будущего.

Я ударил его ребром ладони по шее, и он отключился. Прежде чем позволить ему упасть, я повозил его мордой по раковине и отпустил, только когда убедился, что стер все желтые капли.

В бумажнике оказалось почти три тысячи в крупных купюрах. Я взял тысячу и положил бумажник на место. Потом оттащил тело в кабинку, пристроил на унитазе и закрыл дверь.

В зал я вышел тихо, и официантка с барменом, продолжавшие возиться с магнитофоном, меня не заметили.

На вокзальной площади я сел в такси:

– Пожалуйста, в аэропорт.

Повезло, на ближайший рейс были билеты, и я выбрал себе удобное место. Когда ТУ-154 стал разворачиваться над городом, я посмотрел в иллюминатор и сказал что-то типа: «Худшее осталось позади…»

Часть третья. Никто не хотел отдыхать

Часть третья. Никто не хотел отдыхать