Папа кивнул ему в ответ.

– Ура! Это мой лучший день! – воскликнул Винсент.

Потом он взял меня за руку и слегка подергал.

– Тебе сегодня нужно на работу?

– К сожалению, – сказала я. – «Риальто» без меня не справится.

Папа присел на корточки перед Винсентом.

– Но сначала, молодой человек, мы с вами отправимся на детскую площадку.

Едва они ушли, я поднялась к себе и принялась готовиться. Я приняла душ, вымыла волосы и села перед зеркалом. Потом осторожно провела средним пальцем по губам. Раны больше не было, остался только отчетливый красный контур в виде маленьких круглых корочек в тех местах, где располагались швы.

Мария была права, шрама не останется – во всяком случае, заметного.

Всю последнюю неделю она вела себя со мной очень мило, словно что-то знала, но это, конечно, было не так. Папа никогда бы не рассказал ей – некоторыми вещами просто не делятся.

Мне на ум пришли его слова.

Мне грустно, Ясмин. Но для тебя настало время взять на себя ответственность за свои поступки.

Я закрыла глаза.

«Все это – просто долбаное сумасшествие.

Моя жизнь закончилась, не успев по-настоящему начаться. Я больше никогда не увижу ни папу, ни Винсента, ни Марию. Я больше никогда не пойду в школу и не буду играть в баскетбол».

Было слишком много таких вот «больше никогда». У меня закружилась голова. Я легла на кровать, закрыла глаза и безвольно раскинула руки.

Гладкая ткань наволочки под моей щекой – больше никогда, тихое бульканье в батарее – больше никогда. Отвратительные бобовые рагу Марии – больше никогда. Маленькие усердные пальчики Винсента, которые щекочут мои пятки, – больше никогда. Все было кончено.

Fini.