– Разве я оказался не прав?

– Именно твоя фраза про работный дом заставила отца усомниться в нужности дальнейшего проживания в графстве.

– И я бы сказал ее снова.

Речь Мишеля была серьезной, полной решимости, но он вел себя непонятно и говорил слишком абсурдные вещи, из-за чего казался особенно смешным.

Брат сильно постарел за десять лет. Уголки его рта опустились, навсегда запечатлев на лице жалкую, кислую гримасу, в движениях появилась стариковская немощность, зрачки выцвели. Он был чуть старше меня, а горбился так сильно, даже когда сидел, словно целое небо давило на него.

– Разве ты не знаешь, с какой легкостью люди могут перебираться из теплых постелей на промозглую набережную Темзы? – спросил я. – Нас бы всех выставили из дома! Мне тогда было двадцать лет, я не был знаком с лордом Олсуфьевым и не был вхож в его клуб. Я не смог бы содержать дом и вас всех на зарплату простого констебля!

– Ты все равно проиграл наш дом. Лучше бы мы все вместе сидели в обнимку под шалью на набережной.

Брат принял удобное положение и сдержанно рассказал, как отец решил приобрести ранчо, посчитав, что его истинное призвание – это скотоводство и табачные плантации, а не театральная деятельность.

Из искусства он ушел не сам – его выгнали за скучнейшие постановки, а Мишель, случайно получив перелом ступни, последовал вслед за отцом.

Деньги, которые я высылал, быстро тратились на зарплату работникам, расходные материалы и наемных охранников, ибо старик вбил себе в голову, что половина банд ближайших штатов ведет на него охоту.

По коротким фразам брата в истории об отце я предположил, что у мамы значительных ухудшений не наблюдалось. Это единственное, чему я был рад.

– Мы говорили ему, что одинокая жалкая кляча в конюшне, выжженный табак и триста долларов в сейфе никому не нужны, но он не слушал.

– Отец сделал правильный выбор, решив уехать к нашим родственникам в Бостон, но принял там неверные решения, – расстроенно прошептал я. – Значит, все мои деньги на лечение матери вы тратили на содержание ранчо?

– Ну… не могу не согласиться с твоим предположением.

– На те огромные суммы можно было человека из могилы поднять, – размеренно и мягко говорил я, умирая от распиравшей изнутри злобы. – Ты оказался хитрецом. Я мог увидеть другой адрес на конверте, заинтересоваться им, прознать о ваших грандиозных идеях и перестать переводить на них деньги. Раз в несколько месяцев ты приезжал в Бостон, заходил в банк и в этот же день отправлял одно большое ответное письмо. Вот истинная причина твоих редких ответов.