— Марио, эти сеньоры приехали из Чантады, чтобы поговорить с тобой. Иди пообщайся, а я пока тебя заменю, — сказала она, наклоняясь, чтобы пройти в маленькую дверцу под стойкой.

Ортуньо не пошевелился и продолжал молча смотреть на посетителей. Мануэль даже подумал, что бывший монах так и не сдвинется с места.

— Суса, будь добра, приготовь нам кофе. — И Марио, согнувшись, вышел из-за стойки тем же манером, каким его жена попала за нее. Подвел гостей к столику в углу и сказал: — Я так и знал, что визитом настоятеля все не ограничится. Вы священник. — Ортуньо указал на Лукаса. — Я это сразу понял. А вот по поводу вас двоих ничего сказать не могу. — Марио не скрывал своего беспокойства.

Ногейра подождал, пока все усядутся, и заговорил строгим официальным тоном:

— Отец Лукас учился в церковно-приходской школе и помнит вас с детства. А мы с Мануэлем расследуем случай, произошедший на территории монастыря Сан-Шоан в ночь на тринадцатое декабря восемьдесят четвертого года.

Ортуньо, с любопытством разглядывавший Лукаса, удивленно поднял брови и повернулся к писателю.

— Нам известно, что вы исполняли обязанности медбрата в лазарете и на следующий же день покинули монастырь, сославшись на кризис веры.

Ортигоса бросил взгляд в сторону барной стойки, спрашивая себя, могла ли прелестная Суса быть причиной этого кризиса, как предполагал брат Хулиан. Марио, словно прочтя его мысли, поднял голову и тоже посмотрел на жену.

— Я женился на Сусе почти через десять лет после ухода. Она не имеет никакого отношения к моему возвращению к мирской жизни.

— Значит, вчера к вам приезжал приор? — спросил лейтенант.

— Можно сказать, он преследовал две совершенно противоположные цели: с одной стороны, решил освежить мою память, с другой — убеждал меня обо всем забыть, — ответил Ортуньо, своим тоном давая понять, что воспринимает и то и другое весьма болезненно.

Мануэль сидел рядом с хозяином бара и не сводил с него глаз. Он так и не определился, настроен ли тот доброжелательно или враждебно. Ясно было одно: бывший монах весьма не в духе.

— И что же вчера сказал вам настоятель? — все тем же официальным тоном спросил Ногейра.

— В тот день я принял определенное решение, поэтому из монастыря мне пришлось уйти. Думаете, с тех пор что-то изменилось? Ничто не сотрет из моей памяти события той ночи, разве только болезнь Альцгеймера.

Писатель нашел в телефоне снимок документа и положил мобильник на стол перед Марио. Тот взял его в руки и просмотрел от начала, где указывалось имя ученика, до своей подписи в конце.