Ортуньо сделал пару глотков и продолжил:

— Младший ребенок проплакал всю ночь. Стоило мне приблизиться к нему, как он начинал завывать громче. И не дал мне обработать раны. У меня даже не получилось убедить его поменять испачканные штаны и белье. Это удалось сделать его брату на следующее утро. Малыш всю ночь пролежал, свернувшись калачиком на кровати, а Альваро сидел рядом. Мне пришлось просить его проверить, прекратилось ли кровотечение, а также он помог мне уговорить Сантьяго выпить воды, куда я добавил успокоительное. Впрочем, оно не особо помогло. Часа через два в лазарете появился приор. Он принес свидетельство о смерти брата Бердагера, которое я, как врач, тоже должен был подписать. Что я и сделал. Прежде чем уйти, настоятель снова предостерег меня: «Держи рот на замке». Он вернулся в восемь утра, когда Сантьяго только что уснул, спросил, прекратилось ли кровотечение, забрал одежду мальчика, завязал ее в простыню и ушел. Все это время Альваро сидел у кровати брата и молча прожигал приора взглядом.

В полдень настоятель вернулся и велел мне написать в заключении, что у сыновей маркиза «очень заразная форма гриппа». Я возразил, что мальчик рассказывал совершенно другое. Приор повернулся к Альваро, который стоял, словно солдат на страже, и велел мне выйти. Он разговаривал со старшим братом без свидетелей. Когда настоятель ушел, Сантьяго казался намного спокойнее, у него даже проснулся аппетит. Но вот Альваро совершенно не изменился, его глаза по-прежнему пылали гневом. Знаете, что я вам скажу? — Марио посмотрел на собеседников. — В ту ночь старший сын маркиза повзрослел. По его взгляду я понял, что мальчик чувствует то же самое, что и я, и осознал, что для нас обоих эта история плохо кончится. В тот же день за Альваро прислали машину. Он ждал в коридоре с вещами, а старый маркиз пообщался с приором, вышел из его кабинета, сделал знак сыну следовать за ним и направился к выходу. Мальчик с чемоданом в руке пошел за отцом. Именно тогда я в последний раз его видел. Меня поразило, что маркиз даже не заглянул к Сантьяго, а просто забрал Альваро без скандала и лишнего шума. Уж не знаю, что сказал ему настоятель. Больше я мальчиков не видел — ни старшего, ни младшего, потому что, составив медицинское заключение, где не было ни слова про грипп, я тоже покинул стены обители.

Повисло тяжелое молчание. Мануэль взял мобильный и набрал номер.

— Гриньян, скажите мне, с какого времени земли монастыря Сан-Шоан принадлежат семейству де Давила?

Он подождал, пока юрист проверит информацию в компьютере, выслушал ответ, отключился и положил телефон на стол, отодвинув его подальше, словно это было что-то заразное.