Лукас глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза, а затем произнес:

— К сожалению, я верю каждому его слову. — Он помолчал. — Как и в историю Эрминии. Но есть и другие случаи. Люди могут наговорить что угодно из недобрых побуждений.

В ответ писатель промолчал, пожал плечами и закусил губу.

— Мануэль, не позволяй старухе манипулировать собой, держи ее на расстоянии. Ты добровольно принимаешь яд, от которого тебе становится лишь хуже.

Ортигоса неохотно кивнул:

— Мне нет необходимости искать отраву, она уже внутри меня. Сначала я этого не понимал, но с каждым открытием ужасная картина проясняется. Я понял, почему Альваро был не до конца откровенен со мной. Я сам виноват. Отстранился от всего и позволил ему заботиться о себе, превратился в живущего иллюзиями идиота. Неправильно было бы винить только другую сторону. И не маркиза посеяла во мне сомнения — они проросли сами, когда я понял, что знаю далеко не все, хотя сам закрывал на это глаза. Мы просто трусы, и Альваро это понимал. И стал заботиться обо мне, как и о своих родных.

Лукас выпрямился и повернулся к писателю, отчаянно жестикулируя.

— Да нет же, прекрати заниматься самобичеванием. Прекрати. Где тот смельчак, который взлетел вверх по лестнице и начал колотить в дверь старухи? Который возмутился, когда Элиса делилась своими подозрениями насчет Альваро? Который с жаром защищал Альваро и говорил, что тот был всего лишь ребенком и отказался стрелять в собаку, а еще защищал своего брата?

Ортигоса согласно кивнул.

— Вот где истина, Мануэль. Неважно, что говорят другие. Мы же с тобой знаем, каким на самом деле был Альваро. Правда?

Писатель молча посмотрел на собеседника и сделал глубокий вдох.

— Он не убийца. То, что мы узнали сегодня, только укрепило мою уверенность в этом. Будучи еще ребенком, Альваро собрал всю свою смелость, чтобы защитить брата от насильника. Это обошлось ему очень дорого. Всю жизнь он нес этот груз, который стал еще тяжелее из-за презрения родных. Такой человек не станет убивать ни собственного брата, ни шантажиста. Он встретится с врагом лицом к лицу.

Слеза скатилась по щеке Ортигосы. Он сердито вытер ее резким движением и прошептал:

— Ты прав.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не веришь этим домыслам, — твердо произнес Лукас.

Мануэль поднял голову и, встретившись взглядом со священником, произнес:

— Нет, не верю.

* * *

Рядом остановился автомобиль Ногейры. Лейтенант вышел, закрыл дверь, достал сигареты и закурил, дожидаясь, пока священник и писатель выйдут из машины.

— Какие новости? — нетерпеливо спросил Лукас.