— Скорее всего, — ответил Ногейра. — По крайней мере, в данный момент. Но, возможно, мы выясним это в ходе расследования.

— Мы? Или ты? — Внезапно разозлившись, Ортигоса вскинул голову.

— Мануэль, я прежде всего гвардеец, хоть и бывший. И я предупреждал тебя, что в нашей работе часто всплывают весьма нелицеприятные вещи.

— Но мы намеревались узнать, кто убил моего мужа, а не… не копаться во всем этом, — с отвращением заметил писатель.

— Да, но, возможно, все намного проще, хотя и куда печальнее. Я знаю, как рассуждают стражи порядка. Тоньино нашел медицинское заключение и начал шантажировать Альваро. Тот приехал в монастырь, так как понимал, что информация могла храниться только там. Затем ему удалось вычислить, где живет Видаль, — скорее всего, он проследил за настоятелем. Альваро и Антонио подрались, и в пылу ссоры первый случайно убил второго, а затем повесил его на дереве, желая выдать несчастный случай за суицид.

— Но кто убил Альваро?

— Антонио мог пырнуть его ножом. Альваро проехал несколько километров, вылетел с трассы и умер.

— Я склонен подозревать скорее настоятеля, чем Альваро, — вмешался Лукас. — Приор приехал к племяннику домой, затем дождался, когда тот выйдет, проследил за парнем, покончил с ним и повесил на дереве. Настоятель уже не впервые выдает убийство за суицид. Затем он отправился к Альваро, они повздорили. Приор пырнул его ножом, а потом столкнул его автомобиль с дороги.

— Не сходится, — ответил Ортигоса, качая головой. — Ни Альваро, ни настоятелю огласка того давнего преступления не была на руку. Зачем приору все усложнять и убивать Альваро? Достаточно было устранить Тоньино.

— А ключ? Как объяснить его появление? — поинтересовался Лукас.

— Я уже говорил, что он вообще выпадает из картины. Какой смысл привлекать внимание к старому забытому делу, классифицированному как смерть в результате передозировки или суицид?

— Но ведь Элиса до сих пор убеждена, что все было не так, — возразил священник.

— Родственники всегда так думают. Им проще смириться с мыслью, что близкого человека убили, чем верить в то, что он самостоятельно лишил себя жизни. Но на мнение членов семьи мало кто обращает внимание.

— Я ровным счетом ничего не понимаю, — устало сказал писатель. В полном отчаянии он отвернулся и уставился в темноту.

— Послушайте! — начал Ногейра. — Мануэль!

Тот повернулся к остальным.

— Давайте не будем заниматься домыслами, пока не придут результаты вскрытия. Как только Офелия закончит, то сразу даст мне знать. Тогда у нас будут какие-то факты, опираясь на которые мы сможем выстроить гипотезу. А пустые разговоры ничего нам не дадут.