— Я могу и с атеистом беседовать, это не принципиально. Но ты злишься на Господа, Мануэль. Я тебя не осуждаю, но эту проблему ты должен решить сам.

Писатель улыбнулся и покачал головой.

— Что за пластинку ты завел, священник? Мы ведь так хорошо общались.

Лукас невозмутимо смотрел на Ортигосу оценивающим взглядом.

— Твоя хозяйка не соврала. Я довольно часто наблюдаю такие случаи. Иногда происходит именно то, что нам кажется.

— Значит, девочку «посещали духи»?

— Нет. Они ею овладели.

Мануэль почувствовал, как по спине побежали мурашки, но не подал виду.

— И теперь Эрминия подозревает, что с Самуэлем произошло нечто подобное?

— От этого страдают миллионы детей по всему миру. У мальчика невероятно развито воображение, постоянное общение способствует этому. И он уже читает. Если у ребенка нет компании ровесников, неудивительно, что он начинает общаться с воображаемыми друзьями.

— Так вот в чем дело? Самуэль придумал себе приятеля? У меня тоже такой был, примерно с шести и до восьми лет.

— Да, дети таким образом заполняют пустоту. В твоем случае — возникшую после смерти родителей. Что касается сына Элисы, то он словно живет в пустыне. Я не раз видел, как он с кем-то будто бы разговаривает, смеется и кивает в ответ. Как я уже говорил, Эрминия — хорошая женщина, но зря волнуется. В данном случае она ошибается.

Писатель пытался переварить то, что только что услышал.

— Боже мой! Чем больше я узнаю об Ас Грилейрас, тем более зловещим мне кажется это место. Теперь я совершенно уверен, что Элисе с сыном нельзя там оставаться, особенно после того, что я узнал сегодня. Поступок Альваро, просьба его матери «разобраться» с братом… Подумать только, все это время невеста Франа жила с мыслью, что мой муж выполнил волю Вороны!

Лукас энергично закивал:

— Я много об этом думал. Полагаю, нам стоит обсудить произошедшее сегодня.

— О чем конкретно ты говоришь? — насторожился Ортигоса.

Священник шумно выдохнул и решительно сказал:

— Обо всем, Мануэль. О рассказе Ортуньо, о намеках этой ужасной женщины. Думаю, нам необходимо отделить факты от домыслов и грубых инсинуаций. Я тебя слушаю, и создается впечатление, будто ты готов поверить всему, что говорят об Альваро. Словно… Прости, но, кажется, ты принимаешь любые слова на веру.

— Ты сомневаешься, что Марио рассказал нам правду?