Ортигоса угрюмо посмотрел на лейтенанта:

— Ты сообщишь мне, когда узнаешь?

— Даю слово. А сейчас иди в свой номер, — гвардеец бросил взгляд в сторону отеля, — и постарайся хоть немного отдохнуть. Что бы ни показало вскрытие, завтра нас ждет длинный день. Послушай моего совета, Мануэль: ложись спать.

Писатель покорно кивнул и сделал было несколько шагов в сторону входа, но остановился и нерешительно обернулся.

— Мне нужно забрать собаку.

— Пусть сегодня переночует у нас.

Ортигоса и Лукас обменялись улыбками.

— Смотри, привяжешься к этой дворняге, — пошутил священник.

— Ну вот еще! — воскликнул лейтенант и, оглядев парковку, понизил голос: — Просто уже поздно. Полагаю, пес уже спит в обнимку с дочкой…

Мануэль, улыбаясь, повернулся и пошел в сторону отеля, подняв руку в знак прощания. Ногейра и Лукас молчали и не сводили с него взгляда, пока дверь за писателем не закрылась. Тогда гвардеец посмотрел на священника.

— Что скажешь по поводу попытки суицида Сантьяго?

Лукас тяжело вздохнул:

— Он долго терпел и наконец не выдержал. Полагаю, появление шантажиста привело его в ужас. Секрет, который нынешний маркиз так тщательно охранял всю жизнь, мог стать достоянием общественности. Видимо, Сантьяго был очень напуган. Он обратился к брату, который всегда его защищал. Но теперь Альваро мертв. В последние дни напряжение нарастало. Маркиз поссорился с Мануэлем и с женой, был подавлен. Он тяжело переживал смерть Франа, а теперь вот еще и Альваро… Несколько дней назад Ортигоса видел, как Сантьяго рыдал в церкви. Эрминия утверждает, что средний де Давила плакал и в тот день, когда решил покончить с собой. Стычки с матерью его добили. Экономка не слышала, о чем они говорили, но старуха смеялась над сыном, а до этого унижала его в присутствии Мануэля… Полагаю, Сантьяго просто не выдержал.

Лейтенант внимательно слушал и кивал.

— Нынешний маркиз исповедуется тебе? — спросил он, пристально глядя на священника.

— К чему ты клонишь?

— Это очень набожная семья, так ведь? У них даже есть собственная церковь и свой служитель…

— Даже не думай, — очень серьезно предупредил Лукас.

— Да ладно, расслабься! — Гвардейца позабавила такая реакция собеседника. — Я всего лишь хотел сказать, что после попытки самоубийства Сантьяго наверняка захочет примириться с Господом. Так что твое появление в больнице не вызовет подозрений. Я всего лишь хочу знать, действительно ли на маркиза слишком многое навалилось, или, может быть, какое-то происшествие стало последней каплей. Интересно, что такого могла сказать старая маркиза, чтобы он так расстроился?