— Ты помнишь, когда это было?

— В тот день, когда он приехал. Вернул мне ключ после обеда.

— Я тоже принесу его обратно, — успокоил писатель девушку.

— Не говори глупости, — та улыбнулась. — Наши с Самуэлем комнаты в поместье смежные, как эти номера. Ключ в спальне сына, на комоде. Можешь пойти и взять его.

Мануэль склонился над кроватью и поцеловал мальчика в щеку, а затем направился к двери. Он живо помнил ощущения, которые испытал, прижимая к себе худенькое тело Элисы, а в голове его звучало признание в том, что она не раз пыталась уговорить Франа продать ключ.

Ортигоса остановился и снова посмотрел на Элису.

— Мне нужно задать тебе еще один вопрос. — Он помялся. — Тема эта довольно деликатная. Но я прошу понять, что не был знаком с тобой до сих пор и всю информацию о семействе де Давила получил из третьих рук.

Элиса поджала губы и кивнула, понимая, что разговор предстоит важный.

— Можешь спрашивать все, что хочешь. Я давно ничего не скрываю.

— Речь о том периоде, когда вы с Франом проходили реабилитацию в португальской клинике.

Элиса не двигалась.

— Я знаю, что вы вернулись, когда старый маркиз был уже при смерти, ты забеременела… Я верю, что ты хорошая мать, — достаточно посмотреть на Самуэля, чтобы убедиться в этом. Но с зависимостью очень сложно бороться, и порой случаются рецидивы…

Девушка покачала головой.

Извиняющимся тоном Мануэль продолжал:

— Я должен был прояснить этот момент. Кое-кто делал грязные намеки; я, конечно, не поверил, но спросить был обязан.

Элиса продолжала упрямо мотать головой.

— Тебе случалось возвращаться к наркотикам? Может быть, это произошло всего лишь раз?

Девушка встала с кровати и подошла к писателю. Ее голубые глаза потемнели, сейчас она напоминала кошку.

— Нет, — категорично отрезала Элиса.

— Извини. — Ортигоса направился к двери, вышел и уже закрывал ее, когда женщина его остановила: