— Он только что сказал, что не может разглашать абсолютно ничего, — отрезала Катарина.

— И все же, — продолжала доктор, пристально глядя на Лукаса, — если после вашего свидания с пациентом я спрошу совета, какой линии поведения нам придерживаться, вы же можете сказать, что причин для беспокойства нет или, наоборот, что нам следует быть особенно бдительными? Таким образом, тайна исповеди не будет нарушена, я просто получу дружеский совет, так ведь?

Священник кивнул:

— Я искренне постараюсь вам помочь.

В сопровождении врачей он дошел до палаты, бросил взгляд на телефон и отключил его, а затем повернулся к остальным.

— Прошу проявить уважение к таинству исповеди. Никто не должен входить или прерывать нас, пока мы не закончим.

Последним, что видел Лукас, прежде чем закрыть дверь, были испуганные глаза Катарины.

Гардении

Гардении

Будучи в полной уверенности, что в подвале, где находился клуб «Вулкан», мобильный не ловит, Мануэль быстро взбежал вверх по лестнице. Громкая музыка тоже не способствовала общению по телефону, да и, честно говоря, писатель не хотел звонить из столь неприятного ему места.

Ливень превратился в мелкую морось, но курильщики все равно сгрудились под узким навесом, который едва выступал над дверью заведения. Ортигоса протолкался сквозь толпу мужчин, не обращая внимания на недовольные взгляды и комментарии в свой адрес, отошел подальше и набрал номер Элисы, пытаясь одновременно трясущимися руками достать из кармана куртки гардению, которую положил туда Самуэль.

Молодая женщина моментально сняла трубку и встревоженно спросила:

— Мануэль, что случилось?

— Прости, что я так поздно; надеюсь, не разбудил…

— Ничего, мы еще не спим. Что происходит? — Элиса явно нервничала.

— Что-то не так?

— Самуэль не засыпает, вот уже два часа сидит на постели и ждет. Он сказал, что не может пойти в кровать, так как ты должен позвонить. Вы так договаривались? Ты обещал, что наберешь ему перед сном?

— Нет.

— Тогда я ничего не понимаю… Зачем ты звонишь?

— Элиса… Дашь трубку Самуэлю?