– Воистину, час пробил, – объявил старик.
Так добрались они наконец до городской черты и небольшого холма, что скорбно глядел на Лондон сверху вниз. Столь мерзким казался город, что ученик затосковал по пещере, хотя и царила там промозглая сырость и кишмя кишели жуткие слова, произнесенные старцем во сне.
Маг и его спутник поднялись на вершину холма, и поставили котел на землю, и положили туда все необходимое, и запалили костер из сухих трав, которых не продаст вам ни один аптекарь и ни один добропорядочный садовник в своем саду не потерпит, и принялись помешивать в котле золотой кочергой. Маг отошел немного в сторону и пробормотал нечто сквозь зубы, затем снова подступил к котлу и, поскольку все было готово, распахнул шкатулку и опрокинул ее над котлом, и мясистый комочек упал в кипящее варево.
Тогда старик произнес заклинания, затем воздел руки; и дым от котла просочился в его помыслы, и произнес маг в бреду такое, о чем и не подозревал прежде, и сказал руны воистину устрашающие (ученик взвизгнул); и проклял Лондон от тумана до глиняных карьеров, от небесных высот до бездонных глубин; вместе с автобусами, и фабриками, и лавками, и парламентом, и населением.
– Да сгинут они все, – взывал чародей, – да исчезнет Лондон без следа, вместе с трамвайными линиями, и кирпичами, и мостовыми; слишком долго узурпировали они поля; пусть все они сгинут, пусть вернутся зайцы, и ежевика, и дикий шиповник… Да сгинет Лондон, – настаивал маг, – да сгинет он сию же минуту бесследно!
В наступившей тишине старик откашлялся и подождал немного, нетерпеливо вглядываясь в даль; но по-прежнему слышался неумолчный лондонский гул: так гудит город с тех самых пор, как у реки возвели первые тростниковые хижины; так гудит он неизменно, ныне громче, чем в прежние времена, порою меняя тембр, но ни на мгновение не умолкая; так гудит город днем и ночью, хоть голос его и охрип от старости; назойливый гул звучал и звучал.
И обернулся чародей к трепещущему ученику, и воскликнул ужасным голосом, проваливаясь сквозь землю:
– ТЫ ПРИНЕС МНЕ НЕ СЕРДЦЕ ЖАБЫ, ЧТО ОБИТАЕТ В АРАВИИ, ПОД СЕНЬЮ ГОР ВИФАНИИ!
Сторожевая башня
Сторожевая башня
Как-то раз в апреле сидел я на вершине невысокого холма в Провансе, над древним городом, которого ни готы, ни вандалы до сих пор так и не «модернизировали».
На холме высился древний полуразрушенный замок со сторожевой башней, а рядом – колодец с узкой лесенкой: в нем и по сей день стояла вода.
Сторожевая башня, обращенная незрячими окнами на юг, смотрела на широкую долину, что полнилась отрадными сумерками и негромким вечерним гулом: на холмах мерцали и подмигивали костры скитальцев, а за холмами тянулся лес, весь черный от сосен; вспыхивала первая звезда, и тьма неспешно нисходила на Вар[49].