И тут Шард углядел ветку, которую на своей карте не пометил, однако она того гляди зацепила бы верхушку грот-мачты. Он тут же встал на якорь и послал матроса устранить препятствие: тот перепилил ветку наполовину и довершил дело пистолетным выстрелом; но арабы были уже в трех морских милях за кормой. Шард повел корабль по лесу и через четверть мили добрался до десятерых лесорубов и до треклятого дерева; но, чтобы колеса прошли, от пня надо было отпилить еще один здоровенный боковой корень. Шард приставил к работе всех своих матросов, а тем временем арабы приблизились на расстояние выстрела. Но пушку требовалось сперва установить. Не успели враги навести орудие, как Шард уже снялся с якоря. А вот если бы арабы атаковали сразу, все могло бы обернуться по-другому. Видя, что «Стреляный воробей» снова движется полным ходом, арабы приблизились на расстояние трех сотен ярдов и там установили две пушки. Шард наблюдал за ними от кормового орудия, но стрелять не стрелял. Пираты отошли на шесть сотен ярдов, прежде чем арабы смогли открыть огонь; выстрелили они слишком рано, и обе пушки промахнулись. И тут Шард и его веселые молодцы завидели воду – впереди, в каких-нибудь десяти фатомах[44]. Тогда Шард зарядил кормовое орудие картечью вместо ядер, и в тот же самый миг арабы верхом на верблюдах поскакали в атаку: потрясая длинными копьями, они мчались галопом через лес. Шард передал руль Смердраку и встал у кормового орудия; арабы были уже в пятидесяти ярдах от корабля, а Шард все не стрелял; почти все его люди с мушкетами выстроились тут же, на корме. Копья в руках у всадников верхом на верблюдах разительно отличались от мечей, которыми сражались наездники верхом на лошадях: копьями можно было достать до людей, стоящих на палубе. Наконечники копий щетинились грозными зубцами; они уже едва не тыкались пиратам в лицо, когда Шард наконец дал залп – и в тот же самый миг «Стреляный воробей» с его сухим, растрескавшимся под солнцем килем, торчащим в воздухе, прыгнул с высокого берега реки Нигер вперед, словно ныряльщик. Картечь ударила куда-то в кроны деревьев, волна захлестнула нос и окатила корму, «Стреляный воробей» качнулся и выпрямился – он вернулся в родную стихию.

Веселые молодцы растерянно оглядывали влажную палубу и свою промокшую насквозь одежду.

– Вода, – благоговейно выдохнули они.

Арабы проехали немного через лес следом за «Стреляным воробьем», но когда обнаружили, что теперь они оказались под прицелом не одной только кормовой пушки, но всех бортовых орудий и осознали, что корабль на плаву еще менее уязвим для всадников, нежели на берегу, они отказались от мысли о мести и утешились текстом из своей священной книги, в котором говорится, что в иные времена и в иных местах врагам нашим уготованы страдания сообразно пожеланиям нашим.