Ежели выяснится, что моряк меня обманул, ну так и бог бы с ним; но если жертвой обмана в итоге окажешься ты, о мой читатель, – что ж, я про этого моряка кое-что знаю, о чем судачат и сплетничают в старинной таверне с освинцованными окнами зеленого бутылочного стекла, глядящими на море, – и я незамедлительно сообщу эти пикантные подробности всем своим знакомым судьям; то-то любопытно будет поглядеть, кто из них первым успеет его вздернуть!

А пока, о мой читатель, прими эту повесть на веру и не сомневайся ни минуты: если тебя провели, то обманщику прямая дорога на виселицу.

Сказание об экваторе

Сказание об экваторе

Султан, чьи земли лежали так далеко на Востоке, что в Вавилоне считались легендарными, чье имя и по сей день, спустя столько лет, служит в Багдаде символом дальних стран, а одно название столицы султанских владений собирало по вечерам слушателей вокруг бородатых странников, по вечерам, когда в небо поднимался табачный дым, раздавался стук игральных костей и ярко светились окна таверны; так вот, тот самый Султан в своей столице приказал и повелел: «Пусть приведут сюда всех моих ученых мужей, чтобы они предстали передо мною, и душа моя могла бы насладиться их ученостью».

Зазвучали трубы, побежали гонцы, и вскоре перед Султаном предстали все его ученые мужи. Многие из них, правда, оказались недостаточно учены. Но среди тех, кто говорил довольно вразумительно, один, получивший с тех пор прозвание Счастливца, рассказал, что далеко на Юге лежит Страна – Страна в венке из лотоса, – где стоит лето, когда у нас зима, и зима, когда у нас лето.

И когда Султан этих отдаленных земель узнал, что Творец Мира создал для его удовольствия такую замечательную вещь, его веселью не было конца. Внезапно он заговорил, и речь его была вот о чем: на границе, разделяющей Север и Юг, надлежит построить дворец, так чтобы, когда в его северных садах стоит лето, в южных царила бы зима, чтобы он, Султан, мог по настроению переходить из сада в сад и утром радоваться лету, а к вечеру наслаждаться снегом. Тогда послали за поэтами Султана и приказали им описать этот город, провидя его грядущее великолепие где-то там, далеко на Юге; некоторые из поэтов оказались удачливы и были увенчаны цветами, но улыбку Султана (обещавшую долголетие) заслужил тот, кто описывал этот будущий город таким образом:

– Через семь лет и семь дней, о Столп Небес, твои строители завершат твой дворец, который будет стоять ни на Севере, ни на Юге, но там, где ни зима, ни лето не правят самовластно. Я вижу его – белый, огромный, как город, прекрасный, как женщина, истинное чудо света, с множеством окон, из которых в сумерках выглядывают твои жены; я вижу радость и веселье на золотых балконах, слышу, как шуршат шаги по длинным галереям, слышу, как воркуют голуби на резных карнизах. О Столп Небес, если бы такой дивный город воздвигли твои далекие предки, дети солнца, его видели бы и сейчас все, а не только поэты, зрению которых доступен и далекий Юг, и то время, что еще не наступило.