Именно эти слова мне хочется выпалить прямо в лицо Стивену – и всем остальным. У них у всех что-то с головой, так что мне надо убираться отсюда, и поскорее.
Глаза у Стивена красные, лицо выражает глубокую скорбь. Но слезы, блестящие на его щеках, каким-то непостижимым образом создают ощущение, что в душе у него теплится некая надежда, а печальные черты, как это ни парадоксально, таят в себе тень улыбки. Его взгляд, устремленный на меня, говорит о том, что он почему-то верит в то, что сказанные им слова – это правда.
Но это не так, раз за разом мысленно твержу я.
И тут же откуда-то из глубины моего сознания всплывает необъяснимое ощущение, что он, должно быть, прав.
Но я не Пэтти.
Дочь Алекса и Колетт мертва. Родители похоронили ее. Был гроб, были похороны.
Правда, гроб во время печальной церемонии оставался закрытым…
И тут я чувствую, как что-то странное начинает происходить в моей душе.
Алекс и Колетт не смогли даже попрощаться с дочерью. Им не дали возможности увидеть ее тело…
Я снова пытаюсь попятиться, но позади меня стена, а рядом, почти вплотную, стоит Паулина, так что деться мне некуда. Домработница беззвучно хватает ртом воздух, пытаясь понять, что происходит.
Всего два месяца тому назад я и слыхом не слыхивала о Бэрдах. Ни с одним из членов этого семейства я прежде никогда не контактировала и не пересекалась, даже случайно.
Мне на глаза попалась листовка – приглашение на работу. Его прикрепил к доске объявлений Стивен – но он расклеил точно такие же листовки и в других домах. Бэрды провели собеседования с несколькими кандидатами на должность няни – ведь так?
Я смотрю на Стивена. Неужели из всех, с кем он побеседовал, он по каким-то причинам выбрал именно меня? Может, его выбор был не случайным?