Стивен делает небольшую передышку и посылает приемной матери сочувственную и ободряющую улыбку.

– Я сказал, что вы – лучший кандидат, и она со мной согласилась. Она каким-то образом почувствовала, что между ней и вами есть какая-то связь. И, должен признать, это неудивительно. Ведь вы с ней – мать и дочь.

Колетт, громко рыдая, протягивает было ко мне руки, но тут же отдергивает их и даже немного отшатывается.

– Стоп! – кричу я и зажимаю ладонями уши. – Она не моя мать!

– Вы помните наш с вами первый разговор? – продолжает гнуть свою линию Стивен. – Мы с вами выпили чаю. Есть вы не захотели, но от чая не отказались. Благодаря этому я раздобыл образец вашей ДНК, который отправил в лабораторию. Мы сравнили результат теста с образцом, полученным из локона волос Пэтти. – Стивен бросает взгляд на отца, затем снова переводит его на меня: – Я не хотел никому ничего говорить, пока не убедился во всем окончательно. Результаты ДНК-теста полностью совпали. Вы – Пэтти.

Я чувствую, как у меня начинают подкашиваться ноги.

У мистера Алекса Бэрда дрожит подбородок. Он обводит безумным взглядом обеденный зал и всех, кто в нем присутствует, словно надеется получить ответы на множество вопросов, которые, должно быть, роятся в этот момент у него в голове.

– Но как? – с трудом выговаривает он. – Как, скажите на милость, такое могло произойти?

– Пэтти заболела, в этом нет никаких сомнений, – отвечает Стивен отцу. – Мисс Фонтейн тайком выкрала ребенка из дома. Должно быть, она была в сговоре с доктором. Помните, мы подозревали, что между ними что-то было? В какой-то момент вы сами пришли к выводу, что у них был роман. Я тогда был слишком мал, чтобы обращать внимание на такие вещи. Мое сознание просто зафиксировало факты: сначала Пэтти была здесь, в доме, потом доктор почему-то начал серьезно беспокоиться, а затем Пэтти куда-то исчезла.

– Ее похоронили в закрытом гробу… – задумчиво произносит мистер Алекс.

– Ну да. Доктор просто не дал никому из нас даже взглянуть на нее. Мы так и не смогли с ней проститься.

Мистер Алекс Бэрд моргает несколько раз подряд, а затем так выпучивает глаза, что кажется, будто они сейчас лопнут или выскочат из глазниц.

– Но он сказал нам, что тело в таком состоянии…

Я молча слушаю разговор отца и сына, а в моей голове вьется целый вихрь мыслей. От сильнейшего нервного напряжения мои руки начинает сводить судорогой.

– Нам не следовало все принимать на веру, – говорит мистер Бэрд. – Мы должны были потребовать, чтобы нам позволили взглянуть на тело.

– Это ты мне не дал этого сделать! – выкрикивает Колетт. – Ты приказал мне оставаться в той комнате и никуда не выходить!