Сделав, наконец, несколько жадных глотков, Ульяна выронила пустую фляжку, обхватила себя за плечи и, раскачиваясь вперед и назад, мутно уставилась в одну точку. Она не реагировала на Ксению, будто не слышала ее. Ксения прорабатывала в уме все, чему ее учили на курсах, и поняла, что не справляется: у нее язык не поворачивается начать опрашивать Ульяну, тем более – осматривать. Ужас сделать еще хуже, еще больнее парализовал, в итоге она просто сидела рядом, ловя взглядом мигающую иконку на креонике – ребята из-за двери слали сообщения. Артем прислал три подряд: «Ульяну надо в медблок. Там все в крови, у нее разрывы. Может быть внутреннее кровотечение. Ей нужна медицинская помощь!».

Ксения понимала, что он прав.

– Он сказал, что я теперь всегда буду помнить о нем… – голос Ульяны, пустой и безжизненный.

– Ему бы это льстило, – прошептала Ксения и поняла, что затронула что-то важное: Ульяна перестала раскачиваться, медленно повернула к ней лицо. Ксения автоматически отметила гематому на щеке. Добавила уверенно: – Но ты не позволишь ему.

Ульяна смотрела с лихорадочным блеском в глазах.

– Что мне делать? Артем видел меня такой… – она прикрыла глаза, не в силах проговорить вслух.

– Он любит тебя…

– Такое не забывается.

– Я не говорю, что вы забудете… Ему сейчас так же больно как тебе. Он делит эту боль с тобой.

– Я ничего не чувствую, кроме отвращения, – Ульяна едва говорила. – Я не могу.

Ксения надавила на то, что – она чувствовала – сработает:

– Тогда, считай, он победил тебя. Он ведь не от безудержной страсти это сделал с тобой. Он – расчетливая, хладнокровная скотина. Он с первого дня подбирался к тебе, чтобы укусить больнее Паукова, потому что ты его главная уязвимость. Артем бортанул его с проектом. Кто знает, что ему наобещал Кромлех за то, что Сабо стал бы навигатором «Фокуса». А после попытки захвата Тамту над ним висело пожизненное.

– Господи, как же больно…

У нее задрожали губы, Ульяна качнулась, упала на грудь Ксении и заревела в голос. До хрипоты срывая связки, цепляясь в ткань униформы, царапая кожу. Ксения не пыталась отстраниться, удержать, принимала ее истерику, пыталась лишь обнять крепче, чтобы достучаться. Гладила по спине.

Когда усталость взяла верх, прошептала:

– Тебе надо в медблок.

Ульяна отшатнулась от нее, посмотрела с ужасом:

– Я не хочу, чтобы Артем это делал!

– Я. Я все сделаю. Клянусь, я не подпущу его, он не увидит тебя такой.

Кажется, Ульяна поверила.