Волна нестерпимой боли и ужаса вперемешку с отвращением накрыла следом. Знакомая каюта плыла перед глазами. Звериная ярость в холодном, изучающем взгляде. Ее будто нанизывали на вертел. В кромешной тоске не осталось ничего, кроме его шепота у виска:

– Запомни, тварь. Вне зависимости от исхода завтрашнего боя, ничего не изменится… Здесь ты и такие, как ты – никто. Мясо. Сор… Ты запомнишь эту минуту на всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда Пауков будет касаться тебя, в твоей памяти будут оживать эти минуты. Мои руки. А вместе с этими минутами буду оживать в твоей памяти я… И на смертном одре ты будешь помнить в мельчайших подробностях эту минуту.

Взгляд Ульяны упал на перевернутый стул и куртку Артема. Сердце забилось чаще – во внешнем кармане он носил с собой плазменный нож. Не дотянуться.

Ульяна сделал еще одну попытку вырваться, изогнулась и почти свесилась с кровати. Рука соскользнула вниз, кончики пальцев сомкнулись на гладкой белоснежной ткани. Чуть подтянули к себе.

Пальцы скользнули в карман и безошибочно нащупали холодную ручку. Рывок и ей удалось развернуться и упереть острие в грудь креонидянина.

Тот замер и криво усмехнулся:

– Это что-то новенькое, – он медленно поднялся на локтях.

– Это что-то старенькое. – Ульяна оттолкнула его от себя, сбросила тяжелое тело.

Села, не выпуская нож из рук. Сгорбившись на краю кровати, она пыталась вытянуть простынь, чтобы прикрыться.

Сабо лениво наблюдал за ней.

– Ты не посмеешь.

– Думаешь, у меня все еще не хватит мотивации? Что ты там говорил про убийство в первый раз, про пик желания? Про эмоции?

Сабо молчал и продолжал с любопытством разглядывать ее как экспонат в зоопарке – с холодным интересом.

Ульяна соскользнула с кровати. Продолжая держать нож направленным на креонидянина, свободной рукой кое-как собрала покрывало, укуталась в него. Медленно, на дрожащих полусогнутых ногах отошла к стене. Прислонилась спиной, стараясь не выпускать его из вида. Сабо смотрел на нее исподлобья, криво ухмылялся. Ульяна чувствовала – продолжал играть. А когда девушка подняла на него глаза, неторопливо поднялся и шагнул к ней. Дикая пластика убийцы, от которой леденела кровь.

Ульяна предупредила:

– Не подходи.

Не спуская глаз с искусанных губ, он сделал еще несколько шагов и остановился в полуметре от девушки.

– Ты ничего не сделаешь, – он самоуверенно усмехнулся.

И сделал еще один шаг вперед.

Его остановила острая боль и жар в груди, растекающийся по телу. Стало горячо и холодно одновременно. Удивительные бирюзовые глаза смотрели на него с ужасом. Они – его боль. Его проклятье. Сводивший с ума запах диковинных трав смешивался с чем-то тяжелым и липким, смолистым.