Он повернулся, удалился не в ту сторону и просто вышел из комнаты. Как только он скрылся, Мередит отвернулась от того места, где он стоял, и слова ее прозвучали резко и яростно:

– О, разница мужчины и мужчины! / Тебе служить бы женщина должна; / Дурак мой тело захватил мое.

Прозвенел звонок, как раз вовремя. Я выскочил в коридор, от омерзительного чувства, что на меня все смотрят, у меня горела кожа.

Сцена 10

Сцена 10

Я взлетел по лестнице, едва не сбросив студента философского через перила, так стремился убежать подальше от Пятой студии. Уронил книгу, но не стал за ней возвращаться – кто-нибудь поднимет; на обложке написано мое имя. Добравшись до галереи, я распахнул дверь без стука, закрыл ее за собой и прислонился к ней спиной. Под шиной на носу начало собираться желание чихнуть, и какое-то время я не смел дышать, боясь, что будет невыносимо больно.

– Оливер? – Фредерик выглянул из-за доски с тряпкой для мела в руке.

– Да, – сказал я, выдохнув сразу все. – Простите, я просто… хотел побыть в тишине.

– Понимаю. Может быть, присядешь, а я налью чаю?

Я кивнул, так отчаянно стараясь не чихнуть, что в глазах у меня стояли слезы, и прошел через комнату к окну. Снаружи все было безрадостным и серым, озеро тускло, без блеска лежало под тонким льдом. Отсюда, издали и с высоты, оно казалось затуманенным зеркалом, и я представил, как Бог тянется вниз, протереть стекло рукавом.

– Мед? – спросил Фредерик. – Лимон?

– Да, пожалуйста, – сказал я; мысли мои были далеко от языка.

В мозгу у меня переплетались и боролись Джеймс и Мередит. Под волосами и между лопаток выступил пот. Я хотел распахнуть окно, дать холодному порыву зимнего ветра притупить струившуюся по мне лихорадку, заморозить меня насквозь, чтобы ничего не чувствовать.

Фредерик принес мне чашку с блюдцем, и я глотнул чая. Он обжег мне язык и нёбо, я не почувствовал вкуса, даже резкой кислоты лимона. Фредерик смотрел на меня в некотором смущении. Я попытался ему улыбнуться, но вышла скорее гримаса, судя по тому, что он постучал себя пальцем по носу и спросил:

– Как он?

– Зудит, – сказал я.

Ответ на уровне коленного рефлекса, но достаточно честный.

Поначалу лицо Фредерика ничего не выражало, потом он рассмеялся.