– А он? – спрашивает Колборн. – Что его интересовало в тебе?

– Неужели так трудно поверить, что я могу кому-то просто нравиться, Джо?

– Вовсе нет. Я тебе много раз говорил, что ты мне нравишься абсолютно против моей воли.

– Да, – сухо отзываюсь я, – и мне от этого неизменно тепло и уютно.

Он хмыкает.

– Можешь не отвечать на вопрос, но я его не сниму.

– Хорошо. Это, конечно, догадки, но, по-моему, Джеймсу я нравился по причинам, противоположным тем, по которым нравился мне он. Все говорили, что я «милый», но на самом деле имели в виду «наивный». Я был наивным, впечатлительным и шокирующе заурядным. Но достаточно умным, чтобы от него не отставать, и он мне это позволял.

Колборн смотрит на меня подозрительно и оценивающе.

– И больше ничего не было?

– Конечно, было, – отвечаю я. – Мы четыре года были неразлучны. Это не объяснишь за пару минут.

Он хмурится, сует руки в карманы. Мои глаза автоматически ищут на его бедре золотистый блеск полицейского значка, пока я не вспоминаю, что он сменил работу. Я снова смотрю ему в лицо. Он не столько постарел, сколько полинял, как старая собака.

– Сказать, что это было, на мой взгляд? – спрашивает он.

Я заинтригованно вскидываю брови. От меня часто хотели, чтобы я объяснил свои отношения с Джеймсом, и это казалось изначально несправедливым – ждать, что одна часть уравнения ответит за него целиком, – но никто никогда не предлагал свой диагноз.

– По-моему, он был тобой очарован, потому что ты был им так очарован.

(«Очарован». Я замечаю, что он выбрал именно это слово. Мне оно не кажется до конца верным, но сказать, что оно совсем неверно, тоже нельзя.)

– Возможно, – отвечаю я. – Я не спрашивал. Он был моим другом, – честно говоря, гораздо больше, чем другом, – и этого было достаточно. Мне не нужно было знать почему.

Мы стоим, глядя друг на друга, в молчании, неловком только для него. Ему так хочется задать еще один вопрос, но он не станет. Он подбирается как можно ближе, начинает медленно, возможно, надеясь, что я сам брошусь заканчивать мысль за него:

– Когда ты говоришь «больше, чем другом»…

Я жду.

– Да?