Вечеринку труппы мы запланировали, как всегда, на пятницу, хотя все мы, в этом я не сомневался, были не в настроении праздновать. В то же время мы отчаянно хотели сделать вид, что все в порядке – или что-то вроде того, – и убедить в этом всех вокруг. Колин, умиравший в конце третьего акта, вызвался сбегать в Замок до поклона и подготовить все к нашему возвращению. Вяло изображая, что уважаем недавнее наступление школы на безответственное пьянство, мы купили вдвое меньше бухла, чем обычно, а Филиппа и Колин дали возможным гостям понять, что, если в радиусе мили от Замка – или Александра – обнаружатся какие-то запрещенные вещества, расплата будет жестокой.

После спектакля мы не спеша переоделись, отчасти потому, что костюмы у нас были сложные (нас одели в неоклассическом стиле ампир, в разные оттенки синего, серого и сиреневого), отчасти потому, что мы, поголовно плохо спавшие, слишком устали, чтобы двигаться резвее. Джеймс переоделся быстрее, чем мы с Александром, повесил костюм на стойку и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Когда мы появились за задником, его и след простыл.

– Наверное, уже ушел в Замок.

– Думаешь?

– А куда еще ему идти?

– Кто знает. Я перестал гадать.

Ночь была холодная, с неба порывами налетал безжалостный ветер. Мы поплотнее запахнули куртки и быстро пошли, втянув головы в плечи. Ветер так грохотал, что мы почти дошли до входной двери, прежде чем услышали музыку. В отличие от прошлой вечеринки, снаружи огоньков не было – только тусклый желтоватый свет, сочившийся из кухни. Наверху в одном из окон библиотеки трепетала свеча.

Мы вошли и увидели, что в кухне народу немного. Были открыты только две бутылки, большая часть еды нетронута.

– Сколько сейчас? – спросил я.

– Достаточно поздно, – ответил Александр. – Народу должно бы быть побольше.

Мы выслушали тихие поздравления группки, собравшейся у стойки, потом из столовой вышли Рен и Филиппа. Они переоделись для вечеринки, но выглядели странно бесцветными: Филиппа в текучем серебристо-сером, Рен в бледном холодном розовом.

– Привет, – сказала Филиппа, чуть повысив голос, чтобы ее было слышно поверх грохота и уханья доносившейся из соседней комнаты музыки, которая казалась неуместно бодрой. – Выпить хотите?

Александр: Можно и выпить. Что у нас есть?

Рен: Немного. Наверху припасено чуть-чуть «Столичной».

Я: Меня устроит. Кто-нибудь видел Джеймса?

Они дружно покачали головами.

Филиппа: Мы думали, он вернется с вами.