– Может, он опять пошел прогуляться, – предположила Рен. – По-моему, ему нужно немножко времени, чтобы отойти от Эдмунда, понимаешь?
– Да, – сказал я. – Наверное.
Александр оглядел комнату, вытянув шею, чтобы увидеть все головы, потом спросил:
– Где Колин?
– В столовой, – ответила Рен. – Обихаживает гостей, не то что мы.
Филиппа тронула Александра за локоть.
– Идем, – сказала она, – он тебя ждал.
И они вдвоем скрылись в столовой.
Рен посмотрела на меня, слабо улыбнулась. Я неубедительно повторил ее улыбку и спросил:
– Думаю, Мередит ты не видела?
– В саду, по-моему.
– У тебя все будет хорошо, если я тебя оставлю?
Она кивнула:
– Все будет в порядке.
Я неохотно ее покинул и выскользнул наружу.
Мередит опять сидела на столе. Зрелище было бы знакомое, напоминавшее ту, теперь печально известную вечеринку в ноябре, если бы не ощущение пустоты и покинутости при виде двора. Ветер вился вокруг меня, рвался под рубашку и пиджак, запускал волны мурашек по коже. Мередит съежилась на столе, прижав к телу локти и плотно стиснув колени. Одета она опять была в черное, но выглядела так, словно готовится скорее к поминкам, чем к вечеринке. Ее волосы диким рыжим вихрем бились у лица.
Пока я шел через двор, ветки деревьев шелестели и терлись друг о друга, наполняя сумрак тихим свистом и стуком. Музыка в Замке прихрамывала и приплясывала, ее то заглушал ветер, то доносило сквозь деревья, как дымный сладкий запах курений. Я сел рядом с Мередит на стол, и, когда она убирала волосы с лица, они запутались между пальцами. Поначалу в сумраке было плохо видно, но нежная кожа у нее под глазами блестела, а под ресницами размазались мелкие черные кляксы. Тряпичная Энни. Она дышала короткими толчками через нос, больше ни звука. На меня она даже не взглянула с тех пор, как я вышел из дома, и я не знал, утешит ее мое прикосновение или будет неприятно, поэтому ничего не делал.