– Кто не воровал? Волков?

– Миха! Миха не воровал часы! Это сделала я!

Влад посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Ты стырила у Волкова часы? Зачем?!

– Я не тырила. Специально подложила их Самойлову, чтобы его застукали. А потом выгнали.

Влад молчал. Кажется, до него наконец стало доходить.

– Это он тебе велел? – спросил он жестко.

– Да. – Я отвела глаза в сторону.

– Хотел остаться один в палате?

– Да.

– Ну и фиг с ним. Забудь. – Влад прижал мою голову к своей груди. – Ты тогда была маленькая, так что прощается. Тем более Миха наверняка все равно воровал бы.

– Это не все. – Я вырвалась из его рук и села на диване. Плед сполз на пол.

– Ну что еще? – Влад обхватил мои плечи и принялся укачивать, как младенца. – Глупенькая моя, что ты там себе напридумывала? Все в прошлом, мне на это наплевать. Ты все равно для меня лучше всех, самая родная, самая близкая…

Это было как очищение, катарсис: я чувствовала, как с моего сердца смываются потоки грязи. Камень, который давил на меня много лет, пригибая к земле, убеждая в собственной низости и ничтожности, делая равнодушной ко всему, словно сдвинулся в сторону, давая возможность сделать долгожданный, глубокий вдох.

Мы говорили с Владом долго, всю ночь. Я не рассказала ему всего, что хотела бы, но о многом из тех своих проступков, которые нельзя было оправдать малолетством. Он слушал, почти не перебивая. Иногда лицо его мрачнело, он кусал губы, хмурился, но ничего не говорил, давая мне возможность добраться до конца.

Незаметно рассвело. Весело зазвенели трамваи: дом выходил окнами на шоссе. В отдалении послышался скрежет дворницкого скребка.

Мы сидели на диване рядышком, плечом к плечу, выдохшиеся и обескровленные, точно два охотника за привидениями, выдержавшие смертельную битву с чудовищными монстрами.

– Ты меня презираешь? – тихо спросила я Влада.

– Я тебя люблю. Какая бы ты ни была. Это сильнее меня, сильнее любой логики.