Единственным человеком, с которым она теперь общалась, была Тамара. Та тоже прикипела к Карине, часто приезжала к ней домой после работы и оставалась на вечер, иногда до поздней ночи.

Карина невольно сравнивала ее с Инной. У обоих с братьями была примерно одинаковая разница в возрасте, обе пережили трагедию, но вели себя по-разному.

В отличие от сдержанной Инны, Тамара никак не могла успокоиться, принять случившееся как неизбежное, то и дело принималась плакать навзрыд, ища у Карины утешения.

Вместе они съездили на кладбище.

Снег уже полностью растаял, стояла апрельская распутица. Карина долго возилась в земле, сажая семена петунии и маргариток, накрывая их пленкой, чтобы всходы не погибли от заморозков.

Они с Тамарой работали порознь – могила Вадима находилась чуть дальше, через аллею от Лелиной с Олегом. Окончив посадку, Карина разыскала ее.

Тамара стояла неподвижно, глядя в небо, на летящую клином птичью стаю.

– Я памятник заказала, – задумчиво проговорила она, – серый гранит. Готов будет уже через месяц, и цена приемлемая. – Ее взгляд устремился на Карину, как будто она ожидала одобрения.

Та молча кивнула. Сама она не могла поставить памятники на могилы Лели и Олега – этим занимались их родные. Уже чудом было то, что их похоронили рядом: Лелина семья ненавидела Олега, и лишь тетя Рита уговорила ее мать не разлучать мужа и жену после смерти.

Они постояли еще минут пятнадцать, каждая погруженная в собственные мысли, и двинулись к выходу.

«Пятерка» притулилась на асфальтированном пятачке перед кладбищенскими воротами, дожидаясь хозяйку. Прямо под ее колесами копошился старый оборванный бомж.

Тамара протянула ему пятирублевую монету. Старик гнусаво поблагодарил и отполз в сторону, к ограде.

– Господи, – сдавленно произнесла Тамара, открывая машину, – воля твоя. – Она кивнула на бомжа. – Это существо, получеловек-полуживотное, грязное, разлагающееся, живет, а они, молодые, одаренные, удачливые, должны лежать там, за забором, на погосте. Не понимаю. – Тамара опустилась на сиденье, закрыла лицо руками, повторила глухо, с яростью и вызовом: – Не понимаю! Вадик… он столько страдал при жизни, зачем ему досталась еще и такая страшная смерть?

– Страдал? – повторила Карина машинально, не отдавая полного отчета в своих словах, как бывало с ней в последнее время.

– Да. – Тамара вытерла глаза и полезла в бардачок за сигаретами. – Ты разве не видела?

– Что?

– Мне кажется, об этом знал весь оркестр.

– О чем?

Тамара чиркнула зажигалкой, закурила и уже спокойней произнесла:

– Он был влюблен в Лелечку. Страстно и безнадежно. Давно, с первого взгляда, как только Олег их познакомил.