– Он все еще в доме отдыха? – спросила Катя.

Гектор кивнул, указал глазами на маяк – алая точка не двигалась с места.

– Торчит как пришитый. Он ждет ночи, чтобы добраться до Люберец к тромбонисту без помех, – объявил Гектор. – Лариса ошиблась, Пяткину не нужно подкупать персонал больницы, адрес сообщника для него не секрет. Я думаю, он все годы с той ночи не упускал его из вида. Но он Зарецкого не трогал. Потому что это сразу бы поставило его самого под удар, все бы всплыло и полиция нашла бы связь… возможно, не сразу, но докопалась бы… Понимаешь, в ту ночь никто не мог предположить, что старый колодец рухнет, Женя провалится в сруб и получит временную контузию, ставшую причиной амнезии. Однако насколько полная амнезия? Что он действительно забыл? Этот вопрос не давал Пяткину покоя с самого начала – помнишь, Лариса сказала, что он днем, когда мальчишку достали из колодца, сразу примчался в фельдшерский пункт? Узнавать… Возможно, ночью он счел Женю погибшим в колодце, его самого спугнул Иван Мосин… После удара молнии, когда тромбонист получил вторичную контузию, он проговорился в беспамятстве о вещах, о которых либо забыл, либо… – Гектор замолчал. – Про ведро-то в колодце он помнит, и он нам солгал. И про кочергу тоже. Он ведь побежал к колодцу не за водой, чтобы пожар тушить. Пяткин ему приказал избавиться от улики – от кочерги. Таким образом он его убирал из горящего дома, берег, ему не нужен был третий труп там… труп своего приемыша, потому что тогда он снова первым бы оказался на подозрении у полиции. Кочергой Пяткин убил Аглаю, а Полину зарубил, и топор застрял в ее черепе, поэтому он его не смог вытащить сразу… А может, все там полыхало из-за разлитого керосина, и он надеялся на пожар, который скроет следы. Но пламя помешало ему все тщательно обыскать, Полина ему могла признаться, назвала место – он же ее бил, связанную, пытался узнать… Но появился Мосин, а затем приехали пожарные. Пяткин срочно убрался. А днем узнал, что мальчишка-сообщник в фельдшерском пункте и с ним беседуют полицейские. Он не мог уже его убить. Так бы он подписал себе самому смертный приговор. Он отослал контуженого Женю, с его амнезией, подальше от Чурилова. Именно поэтому и не состоялось усыновление, несмотря на то, что Пяткин знал: подобный поступок способен поставить крест на его депутатских амбициях.

Катя слушала очень внимательно.

– Что-то не дает мне покоя, – призналась она. – Почти все сходится теперь у нас, но… Я не знаю, мы так долго гонялись с тобой за призраками. И есть факты, которые все равно не вписываются…