Отбой.

Гектор развернулся, и они снова поехали в сторону колодца. Фермеры с козами и подмогой на грузовике уже отчалили. Гектор глянул на маяк-датчик на машине Пяткина, но картина не менялась.

– Что ты собираешься делать? – спросила Катя.

– Воткну микрокамеру у колодца, – ответил Гектор. – Тромбонист в ресторане в Москве. Если он все же вспорхнет… ну, не разорваться же нам между ними – если Пяткин отправится ночью в Люберцы, мы последуем за ним. Он важнее. А тромбонист… я ему сказал про колодец. – Гектор глянул на Катю. Она кивнула – крючок заброшен. – Хотя что он может предпринять в такой ситуации со своим протезом, а? Но камера все равно не помешает.

У колодца он отыскал место на липе, на развилке сучьев укрепил микрокамеру и уже в машине настроил новую программу на ноутбуке.

– Остается только ждать, – объявил он. – Может, и ничего у нас не выйдет. Если не получится так – будем дальше думать, как ловить рыбу в столь мутной воде.

– Гек, инъекции, – снова напомнила Катя.

– Мы сейчас вернемся в отель, – Гектор обернулся к ней. – Ты отдохнешь, ночка предстоит аховая. Купим еды в кофейне и поужинаем в номере. Если тромбонист сорвется в Пузановку… ему ехать два с половиной часа, да еще от девчонки избавляться… к родителям ее сбагривать. Раньше полуночи события с места не двинутся, с Пяткиным, думаю, аналогично. Так что времени у нас в запасе много, Катенька.

Они так и сделали. Купили в кофейне выпечку, сэндвичи с омлетом, кофе в картонных стаканах. В номере Катя сделала Гектору уколы. В последних двух коробках препаратов оставалось по две ампулы. Катя испытывала беспокойство – курс заканчивался. Что ждало Гектора впереди?

Они поужинали. После кофе пили еще чай – электрический чайник в номере пригодился и коробка с чайными пакетиками. Чурилов окутали вечерние сумерки. Где-то далеко полыхали зарницы. Гроза приближалась…

– Приляг, – мягко сказал Гектор. – Я подежурю.

Катя легла на кровать, он устроился в кресле, положил ноутбук на подоконник.

– Мы должны помнить, что Женя – жертва войны, – тихо произнесла Катя. – Он был пленником, фактически рабом у боевиков. Затем жил в детдоме. Родиона Пяткина он мог воспринять как своего избавителя, человека, который обещал полностью изменить его жизнь, подарить ему надежду. Все, что позже дал Жене его приемный отец, музыкант Зарецкий, все, чем Женя дорожит, – он в свои тринадцать, возможно, мечтал получить от Пяткина. Он ему служил… он ему подчинялся… он хотел угодить… Гек, ему было так мало лет тогда!

– Согласился бы с тобой. Если бы не смерть Гарифы. – Гектор смотрел в темное окно.