– Джейн Шор? Какое отношение она имела к делу? По-моему, она была любовницей Эдуарда?

– Была. После Эдуарда она перешла, если не ошибаюсь, к Гастингсу… Нет… Сейчас посмотрю… К Дорсету… Она посредничала в заговоре между Гастингсом и его сообщниками, с одной стороны, и Вудвиллами – с другой. В одном из дошедших до нас писем Ричарда упоминается Джейн Шор.

– По какому поводу?

– Его главный судейский чиновник хотел жениться на ней; я имею в виду – когда Ричард еще был королем.

– И он дал согласие?

– Дал. Это чудесное письмо. Написано скорее в печали, чем в гневе, и все какое-то светлое.

– Боже, как бывают глупы смертные.

– Вот именно.

– Похоже, и в этом случае он не собирался мстить.

– Да. Совсем наоборот. Конечно, не мое дело обобщать и делать выводы – я всего лишь раскапываю архивы, – но я почти уверен, что главным стремлением Ричарда было раз и навсегда положить конец вражде между Йорками и Ланкастерами.

– Почему вы так решили?

– Я просматривал списки приглашенных на коронацию Ричарда. Кстати, такого стечения народа еще никогда не бывало. Трудно поверить, но присутствовали почти все. Как Ланкастеры, так и Йорки.

– Включая, возможно, даже оппортуниста Стенли?

– Возможно. Я еще не так хорошо знаком со всеми, чтобы помнить по именам.

– Видимо, вы правы в том, что Ричард и впрямь стремился прекратить грызню между Ланкастерами и Йорками. Пожалуй, его снисходительность к Стенли как раз этим и объясняется.

– Значит, Стенли поддерживал Ланкастеров?

– Нет, но он был женат на их ярой стороннице – Маргарите Бофорт. Бофорты были незаконной ветвью в ланкастерской фамилии. Но Маргариту такое положение не беспокоило. А ее сына и подавно.

– А кто был ее сын?

– Генрих Седьмой.

Кэррэдайн присвистнул, протяжно и в низком тоне.