– Мортон! – воскликнул Кэррэдайн, со вкусом произнося это имя. – Как только в этом деле что-нибудь нечисто, мы наталкиваемся на Мортона!

– Вы тоже это заметили?

– Он принимал участие в заговоре с целью убить Ричарда до его коронации, он стоял за восстание против Ричарда после его коронации, а его бегство на континент – чистое предательство.

– Ну, это всего лишь домыслы, никакой суд не примет их за отсутствием прямых улик. Но после того, как Мортон перебрался через Ла-Манш, его уже можно документально уличить в предательской деятельности. Он со своим приятелем, неким Кристофером Эрсвиком, работал в интересах Генриха не покладая рук, «отправляя подметные письма и тайных посланников» в Англию с целью мутить народ против Ричарда.

– Да? Я не так хорошо знаком с судопроизводством, как вы, но, по-моему, подрывная деятельность Мортона в Англии не домысел, а факт. Он не стал бы дожидаться своего прибытия во Францию, чтобы начать агитацию против Ричарда.

– Конечно нет. Для Мортона уход Ричарда со сцены был вопросом жизни или смерти. Останься Ричард – судьба Мортона была бы решена. Ему пришел бы конец. Он не только не занимал бы высокого положения в церкви, но вообще стал бы никем. Лишился бы своих многочисленных приходов и превратился в рядового священника. И кто?! Он, Джон Мортон! Мортон, которому было рукой подать до архиепископства. А если он поможет Генриху Тюдору взойти на престол, то сможет стать не только архиепископом Кентерберийским, но и кардиналом. Мортону позарез нужно было, чтобы Ричард не взошел на английский престол.

– Что ж, – произнес Брент, – для подрыва власти человек, пожалуй, и впрямь подходящий. Не думаю, чтобы его мучила совесть. Распустить какой-нибудь слушок, обвинить в детоубийстве ему ничего не стоило.

– А вдруг он заблуждался или же искренне верил в это…

Несмотря на свою неприязнь к Мортону, Грант не изменил привычке взвешивать все за и против.

– Верил в то, что принцы были умерщвлены?

– Да. Ведь слух мог распустить кто-то другой. В конце концов страна, по-видимому, была наводнена измышлениями Ланкастеров, возникшими по злобе и в целях пропаганды. И он мог просто передавать услышанное дальше.

– Гм! Я бы не оставлял мысли о том, что Мортон мостил дорогу к их будущему убийству, – язвительно заметил Брент.

– Я тоже, – рассмеялся Грант. – Что еще вы вычитали у вашего кройлендского монаха?

– Мало утешительного. После того как я отправил ту паническую телеграмму, выяснилось, что особенно доверять этому монаху нельзя. Он только записывал слухи, которые до него доходили. Например, он пишет, что Ричард вторично короновался в Йорке, а ведь это полная чепуха. Если он допускает ошибки и искажает такой общеизвестный факт, как коронация, то как летописец не заслуживает доверия. Однако он знал «Титулус региус». Он подробно записал все, связанное с ним, включая леди Элеонору.