– Так это дело парламента при Ричарде? Боже, сколько же мне предстоит прочесть! Атланта уже не разговаривает со мной. А вас она просто возненавидела. Говорит, что от меня для девушки столько же пользы, как от прошлогоднего журнала мод. Но, честное слово, мистер Грант, это самое увлекательное событие в моей жизни. Точнее, самое важное. Увлекательнее Атланты ничего быть не может. В ней вся моя радость. Но ни один из нас двоих как будто тут не важен… Вы меня понимаете?

– Прекрасно понимаю. Наконец-то вы нашли нечто такое, чем стоит заняться.

– Вот именно. Я нашел нечто такое, чем стоит заняться. Это замечательно. Для меня. Малыша миссис Кэррэдайн. Я приехал сюда, чтобы не расставаться с Атлантой, под предлогом научных исследований, которые мне даром не нужны, разве лишь для того, чтобы утихомирить родителя, и вдруг нашел миссию. Вас это не приводит в трепет? – Он испытующе посмотрел на Гранта. – Вы совершенно уверены, мистер Грант, что не хотите написать эту книгу сами?

– Я никогда не буду писать книг, – отрезал Грант. – Даже таких, как «Двадцать лет в Скотленд-Ярде».

– Как? Вы против мемуаров?

– Конечно! По-моему, и без того слишком много понаписано.

– Но книгу о Ричарде просто необходимо написать! – горячо воскликнул Кэррэдайн, слегка задетый.

– Бесспорно. Эту написать надо. Да, забыл спросить вас: как скоро после своего двойного прощения Тиррел получил назначение во Францию? И как скоро после предполагаемой услуги, оказанной им Генриху в июле тысяча четыреста восемьдесят шестого года, он стал комендантом замка Гисне?

На лице Кэррэдайна появилось лукавое выражение.

– Долго же мне пришлось ждать этого вопроса, – улыбнулся он. – Думал уже, что придется самому выложить вам всю подноготную перед уходом, если не спросите. А ответ таков: почти сразу же.

– Так… Еще один подходящий камешек в мозаике. Интересно, было ли это место коменданта просто вакантно, или же Тиррела отправили во Францию специально по указанию Генриха, который хотел, чтобы Тиррел находился подальше от Англии.

– Готов держать пари, что все было наоборот: это сам Тиррел хотел оказаться подальше от Англии. Если бы я был подданным Генриха Седьмого, я бы безусловно хотел, чтобы он правил мной издалека. Особенно если бы мне довелось выполнить тайное поручение Генриха, который мог и не пожелать, чтобы я угасал от старости.

– Да, вероятно, вы правы. Он не только отправился за границу, но и остался там, как мы уже выяснили. Любопытно.

– Он был не одинок. За границей оставался и Джон Дайтон. Я не сумел установить личности тех людей, что могли играть ту или иную роль в убийстве принцев. Письменные свидетельства времен Тюдоров весьма противоречивы, как вам известно. Многие категорически противоречат друг другу. Придворный летописец Генриха – Полидор Вергилий – утверждает, что убийство произошло, когда Ричард находился в Йорке. Согласно святому Мору, это случилось еще раньше, когда Ричард был в Уорике. И действующие лица в каждом таком сообщении меняются. Не знаю, например, кто такой Уилл Слейтер или Майлс Форест. Но Джон Дайтон и впрямь существовал. Графтон пишет, что он долгое время проживал в Кале, «презираемый всеми», и умер там в полной нищете. Какие моралисты, так ведь?