В эту ночь в долине Терли дождь еще не пошел, но что-то все же произошло. Холодную ясную тишину сменил легкий ветер. Он был нежный и теплый; между его порывами воздух как бы повисал, влажный и тяжелый; земля стала сырой и скользкой, а в горах началось таяние, и снеговая вода понеслась вниз, заполняя русло реки от берега до берега. И вместе с коричневым мчащимся потоком пошла рыба, сверкая на солнце серебром, перепрыгивая через острые, торчащие из воды камни или пробираясь по узким проходам между валунами. Пэт вынул свое драгоценное изобретение из коробки с блеснами (где для него отводилось специальное отделение) и вручил его Гранту с видом мастера, милостиво вручающего ученику сертификат.

– Аккуратно, ладно? – сказал он. – Мне пришлось с ней здорово повозиться.

Штука была, как заметила мать Пэта, весьма устрашающей. Грант подумал, что, скорее всего, она похожа на булавку для дамской шляпы, но он понимал, что избран среди всех людей как единственно достойный подобной чести, и принял дар с соответствующей случаю благодарностью. Он осторожно убрал ее в свою сумку, надеясь, что Пэт не будет следить, пользуется ли он ею. Но в последующие дни всякий раз, доставая новую блесну, он смотрел на устрашающий предмет, и доверие, оказанное ему маленьким кузеном, наполняло его душу теплым чувством.

Грант проводил на Терли целые дни, счастливый, размягченный от вида коричневой бурлящей воды. Вода была прозрачна, как пиво, и покрыта такими же хлопьями белой пены; она наполняла его слух музыкой, а дни – восторгом. Влажный мягкий воздух пропитывал его твидовый костюм нежной росой, а с веток орешника ему за ворот капала вода.

Почти целую неделю он думал о рыбе, говорил о рыбе, ел рыбу. А потом вдруг однажды вечером, сидя у своей любимой заводи под висячим мостиком, он вздрогнул, как будто очнувшись от этого состояния полного блаженства.

Он увидел в воде лицо человека.

Сердце Гранта колотилось в горле, прежде чем он осознал, что это лицо находится не под поверхностью воды, а как бы на заднике его собственного зрения. Это было мертвое лицо с бесшабашным разлетом бровей.

Грант выругался и рывком забросил своего Джока Скотта на дальний край заводи, так что леска сердито пропела в воздухе. Он покончил с Б-Семь. Его интерес к Б-Семь родился от совершенно неверного понимания ситуации. Он решил, что за Б-Семь тоже гнались демоны. Он создал для себя совершенно ложный образ Б-Семь. Рай пьяницы в купе Б-Семь, который свелся к опрокинутой бутылке виски. Ему, Гранту, больше не интересен Б-Семь, совершенно ординарный молодой человек, абсолютно здоровый, отчего и докатился до крайней распущенности и, перебрав ночью в поезде, закончил свою жизнь совершенно недостойным образом, свалившись навзничь, после чего полз на четвереньках, пока не перестал дышать.