Он ждал два дня, и письмо пришло.

Уильямс надеялся, что Грант не тоскует по работе. Ведь ему предписано как следует отдыхать, и все в департаменте надеются, что он так и делает (не все! – подумал Грант, вспомнив Брюса) и потому чувствует себя лучше. Им его очень не хватает. Что же касается Шарля Мартина, никакой таинственности тут нет. То есть нет в его смерти, если именно это имел в виду Грант. Мартин ударился затылком о край фарфорового умывальника и, хотя смог немного проползти на четвереньках и даже добраться до постели, очень скоро умер от кровоизлияния, бывшего результатом падения. А тот факт, что он упал навзничь, был следствием изрядного количества проглоченного им чистого виски. Не так много, чтобы быть совсем пьяным, но вполне достаточно, чтобы не очень твердо держаться на ногах; и когда вагон на повороте качнуло, это довершило дело. Ничего таинственного в личности этого человека тоже нет; при нем был обычный набор французских документов, а его родные и сейчас живут в окрестностях Марселя; это и его домашний адрес. Родные не видели его уже несколько лет (он уехал из дома после неприятностей с полицией – в припадке ревности он ударил свою девушку ножом), однако они послали деньги на его похороны, так что его не будут хоронить в могиле для нищих.

Все это скорее разожгло, чем утолило аппетит Гранта. Он подождал, пока, по его расчетам, Уильямс благополучно устроится в кресле со своей трубкой и своей газетой, миссис Уильямс – со своей починкой, а Анджела и Леонард станут делать домашние уроки, и заказал разговор по телефону. Конечно, могло случиться, что Уильямса нет дома, что он занят преследованием преступника по самым запутанным улочкам города, однако существовала вероятность и того, что он дома.

Он был дома.

Выслушав сердечную благодарность за свое письмо, Грант сказал:

– Вы говорите, родные послали деньги на похороны. А кто-нибудь приезжал опознать его?

– Нет, они опознали его по фотографии.

– По фотографии его живого?

– Нет, по фотографии тела.

– А в Лондоне никто не пришел опознать его?

– Похоже, ни одна душа.

– Странно.

– Не так и странно, если он был парнем, который ловчил. Такие обычно не хотят иметь неприятностей с полицией.

– Что, есть предположение, что он ловчил?

– Нет, думаю, что нет.

– А кто он был по профессии?

– Механик.

– У него был паспорт?

– Нет, просто бумаги. И письма.

– О, у него были письма?