«Быть может, девушка? Девушка, которая обещала ждать. Но она француженка».

«Женщина? Ни один англичанин не отправится за пятьсот миль ради женщины, но француз может. Особенно француз, который ударил свою девушку ножом за то, что она случайно посмотрела в сторону.

«О господи! Хватит! Крошка мисс Муффи сидела на пуфе и ела творог с молоком… Хикори, дикори, док… Простак Саймон пекаря встретил, он нес булки на базар. Эй, сказал Саймон, ну-ка дай мне попробовать твой товар… Скачи на лошадке по Бенбери-кросс. Когда вас начинает сжигать потребность что-то сочинить, следует сдерживать свое воображение. При живом воображении можно дойти до состояния, когда становишься рабом какой-нибудь одной мысли. Тогда она превращается в idée fixe[65]. Вас может так восхитить величие ступеней, ведущих к какому-нибудь храму, что вы много лет будете трудиться, чтобы заработать денег и позволить себе на досуге отправиться туда. В экстремальных случаях это становится наваждением, человек все бросает и едет взглянуть на то, что покорило его: гору, бюст из зеленого камня, стоящий в музее, реку, не нанесенную на карту, обрывок паруса».

«Как далеко завели Б-Семь его видения? Настолько далеко, что он отправился на их поиски? Или только ограничился тем, что написал о них?»

«Потому что эти слова написаны им».

«Конечно, им».

Они принадлежат ему, Б-Семь, так же как его брови, как эти ученические заглавные буквы.

«Эти английские заглавные буквы?» – с вызовом задал вопрос голос.

«Да, английские».

«Но он уроженец Марселя?»

«Он мог учиться в Англии, разве не так?»

«Еще два слова, и ты заявишь, что он вообще не француз».

«Еще два слова – и заявлю».

Но это уже означало перейти в мир фантазий.

Не было никакой таинственности в случае с Б-Семь. Тело его идентифицировали, у него был дом, родные, девушка, которая ждала его. Было доказано, что он француз, а то, что он написал стихи по-английски английским почерком, было совершенной случайностью.

«Может, он ходил в школу в Клапеме», – ядовито сказал Грант голосу и тут же заснул.

Глава пятая

Глава пятая

Утром он проснулся с сильной болью в правом плече. Ревматизм. Грант полежал, не спеша раздумывая над этим и улыбаясь своим мыслям. Согласованность между работой подсознания человека и реакцией его тела беспредельна. Если вы того пожелаете, вас снабдят отговоркой. Прекрасной, честной отговоркой. Грант знал мужей, у которых каждый раз, когда их жена собиралась в гости к своим родственникам, перед самым уходом поднималась температура и появлялись все симптомы простуды. Он знавал женщин, самообладание которых было достаточным, чтобы бесстрастно наблюдать драку на ножах, и при этом они падали в обморок, притом глубочайший, если им нужно было ответить на щекотливый вопрос. («Была ли обвиняемая так перепугана допросом в полиции, что на пятнадцать минут потеряла сознание?» – «Да, несомненно, она упала в обморок». – «Не подозревалась ли симуляция обморока?» – «Доктор говорит, что он видел ее в этот момент и что ее очень трудно было привести в чувство. И что этот обморок был прямым следствием допроса в полиции, которому она…» – и так далее.) О да. Не было предела тому, о чем могут сговориться между собой подсознание человека и его тело. Вот сегодня они и приготовили кое-что, чтобы не пустить его на реку. Его подсознание хотело поехать сегодня в Скоон и поговорить с работником библиотеки. Более того, его подсознание вспомнило, что сегодня базарный день и что Томми поедет в Скоон на машине. И вот оно принялось трудиться над вечным своим подхалимом, его телом, они договорились между собой и превратили его перетруженную плечевую мышцу в неработоспособный элемент. Очень мило.