– Другого рода. Вроде «Встретиться с Джеком в час пятнадцать. Позвонить Тутсу в семь тридцать».

– А, это. Да, думаю, такая книжка у него была, если он мотался по Лондону в поисках поддержки. Может, это все, что нам нужно!

– Это и есть все, что нам нужно. Если она там есть.

Но не было ничего.

Вообще ничего.

Они бодро начали с очевидных мест: Юстон, аэропорт, Виктория; радовались, как хорошо срабатывала формула:

– Хелло, инспектор. Чем могу быть вам полезен?

– Вот, вы можете помочь моему молодому другу из Америки.

– Да?

– Он хотел бы узнать, не оставлял ли здесь его приятель свои чемоданы. Вы не будете против, если он пройдет и посмотрит? Мы ничего не тронем. Просто посмотрим.

– Что же, пока это еще разрешается в нашей стране, хотите – верьте, хотите – нет. Идите за мной, пожалуйста.

И они шли. Каждый раз шли. И каждый раз ярусы багажа глядели на них презрительно и отчужденно – так независимо могут выглядеть только вещи чужих людей.

Потом, отрезвевшие и полные дурных предчувствий, они побывали в менее вероятных местах. Поначалу они надеялись найти дневник, личные бумаги. Теперь их бы устроило, если бы они просто увидели эти чемоданы.

Но ни на одной из полок знакомых чемоданов не было.

Это так ошеломило Теда, что Гранту с трудом удалось увести его из камеры хранения, которую они посетили последней. Тед все ходил и ходил между рядами полок, уставленных вещами, и не хотел верить очевидному.

– Они должны быть тут, – твердил он. – Они должны быть тут.

Но их тут не было.

Когда Грант с Тедом, сбитые с толку, проигравшие свою последнюю ставку, вышли на улицу, Тед сказал:

– Инспектор… я хотел сказать, мистер Грант, где еще можно оставить свои вещи, когда выписываешься из отеля? У вас есть эти запирающиеся персональные ящики?

– Есть, но они только на короткое время. Для тех, кто хочет поставить чемодан на час или два, пока занимается делами.