Они немного пообсуждали и Ронни, и спектакль, а потом Грант спросил:

– Кстати, ты знаешь Херона Ллойда?

– Арабиста? Нет, сказать, что знаю, не могу. Но я так понимаю, что он так же любит выламываться, как Ронни.

– Как это?

– Рори, сын моего брата, до безумия хотел поехать в экспедицию в Аравию, хотя как это можно мечтать уехать в экспедицию в Аравию, я представить себе не могу, – в общем, Рори очень хотелось отправиться с Хероном Ллойдом; но оказалось, что Ллойд берет только арабов. Рори, милый мальчик, говорит, что Ллойд настолько арабизировался, что стал plus royaliste que le roi[76], но сама я думаю, что он, будучи пошлым созданием, мошенником и бродягой, просто страдает той же болезнью, что и Ронни, и хочет для себя всю сцену.

– А что Рори делает сейчас? – спросил Грант, ускользая от обсуждения Херона Ллойда.

– О, он в Аравии. Другой археолог взял его с собой. Кинси-Хьюэтт. О, Рори не позволит, чтобы ему дали отставку из-за чьего-то мелкого снобизма. Ты можешь во вторник поужинать?

Да, во вторник он может. Ко вторнику он уже снова будет на работе, и дело Билла Кенрика, который приехал в Англию, заболев Аравией, и умер под именем Шарля Мартина в поезде, шедшем в Шотландию, придется оставить. У Гранта оставалось еще только один или два свободных дня.

Он вышел подстричься и поразмыслить в гипнотически расслабляющей атмосфере парикмахерской над тем, что же они еще не сделали. Тед Каллен завтракал сегодня со своим боссом.

– Ричардс ничего не хочет брать за услугу, – сказал Грант Теду, – так что поведите его куда-нибудь и накормите самым потрясающим ланчем, а я заплачу.

– Конечно поведу, и с радостью, – ответил Тед, – но будь я проклят, если позволю вам платить. Билли Кенрик был моим приятелем, не вашим.

Так что Грант сидел и дышал теплым, пропитанным разными запахами воздухом парикмахерской, напоминавшим наполовину дешевый ресторан, наполовину больницу, и пытался придумать что-нибудь, что поможет им все-таки найти чемоданы Билла Кенрика. Но его опередил вернувшийся Тед.

– Почему бы, – предложил Тед, – нам не дать траурное извещение для этой девушки.

– Какой девушки?

– Той, у которой его багаж. Ей нечего пугаться, если только она не поживилась его вещичками и боится, что это вылезет наружу. Но Билл никогда не выбирает… не выбирал такую. Почему бы нам не написать крупными буквами «БИЛЛ КЕНРИК» – чтобы привлечь внимание, понимаете? – а потом просто: «Все, кто его знает, позвоните по номеру такому-то». Вы не против?

Грант вовсе не был против, но смотрел он на листок бумаги, который Тед выуживал из своего кармана.