— Вы меня приговорили? У меня ребенок…

* * *

Пару минут Сайкин молчал.

— Играешь в такие игры, а когда тебе прижимают хвост, вспоминаешь о ребенке. Мои давно кончились. Поэтому продолжим разговор в деловом русле. Собственно, к тебе в гости я приехал, чтобы узнать только одну вещь. С какой целью был убит Федоров. Мне нужен ответ: почему? С какой целью? Человек был далек от финансовых дел, чистая производственная душа. Он не лез в вопросы, которые его не касались, и вдруг оказался на вашей дороге. С тем же успехом вы могли убить главного энергетика или технолога. Могли убить работягу на стройплощадке. Смерть Федорова не давала ровно ничего. Тем не менее, он убит. Не логично.

Сайкин откашлялся.

— С Плетневым все ясно. Он частично инвестировал проект, поэтому мешал разорить меня. Правда, и здесь вы напортачили. Вы припугнули Плетнева, а он, доверчивый провинциал, по правде испугался. Решил, здоровье дороже денег, свернул финансирование. Но ты, лично ты, не удосужился это проверить. Ты, послушав разговор в моем кабинете, решил, что Плетнев не отступил. Повторно его предупреждать уже не стали. Какая разница, выйдет ли он из игры добровольно или с вашей помощью? И Плетнева не стало. Шаг жестокий, но объяснимый. Но Федоров… Я ломал голову и ничего не мог придумать. Ну, что скажешь? Только без художественного свиста. — Сайкин стоял, оставив пиджак широко распахнутым, и барабанил пальцами по ручке пистолета.

— К смерти Федорова я не причастен, — Юсупов приложил руку к сердцу. — Я и представления не имел, что они собираются Федорова…

Юсупов приложил руку к груди еще плотнее и явственно почувствовал учащенное сердцебиение. Тень отца, скончавшегося от инфаркта за неделю до своего пятидесятилетия, незримо нависла над ним. Юсупов считал себя человеком с отягощенной наследственностью. Малейшая аритмия приводила его в сильное расстройство. Он чувствовал, что сейчас ему необходимо принять лекарство, но не хотелось при Сайкине показывать слабость своего сердца.

— С Федоровым не сумел договориться Лазарев, — сказал он.

— То есть? — поднял брови Сайкин.

— Лазарев следил за строительством комбината, — Юсупов глубоко вздохнул и отнял руку от сердца. Он вспомнил своего домашнего доктора, утверждавшего, что аритмия не что иное, как следствие его страхов за собственное сердце. — ДСК ведь не какой-нибудь почтовый ящик, ворота открыты, заходи, если хочешь. А Лазарев любит, вернее, любил, смотреть, как идет дело. Иногда заедет на комбинат, походит, заглянет туда-сюда. На Федорова он обратил внимание едва ли не в первый свой визит. Тогда на площадку привезли бетон под фундамент электроподстанции. Нужно было его укладывать, а лес для опалубки кончился. Что делать, раствор застывает? Федоров, недолго думая, приказал разобрать забор вокруг стройплощадки и сколотить из него опалубку. Лазарев обратил на него внимание. Сказал, мол, толковый мужик, считайте, он у меня в штате.