— Я правду говорю насчет вас, Виктор Степанович, это… Решение еще не принималось.

— Решение не принималось. — Семен заскрипел зубами.

— Не нервничай, Шамиль, все уже в прошлом, — сказал Сайкин. — Не нужно так бурно переживать. Вижу, до тебя никак не дойдет, что все кончено. Во всяком случае, кончено для твоих компаньонов. Ты, наверное, хочешь спросить, что случилось с твоими друзьями? Ведь хочешь?

— Не надо, я уже все понял.

Юсупов сцепил кисти рук так, что пальцы побелели.

— Ладно, обойдусь без наводящих вопросов, — Сайкин пригладил волосы. — Аронов, сделавший для вас столько благодеяний, сегодня утром вознамерился купить ворованные «Жигули». Этими делишками он давно грешил. Понятное дело, своя мастерская. Надо с толком использовать свободные мощности. Так вот, сегодня он хотел натянуть двух ребят. А получилось наоборот, они его натянули. Там есть река, совсем рядом.

Сайкин замолчал, щелкнул зажигалкой и сладко затянулся.

— Надели на твоего друга цементные башмачки, и будет он теперь в родной речке до весны плавать, — продолжил Семен, криво усмехаясь. — Такая вот незадача.

Сайкин посмотрел на Юсупова. Семен хмыкнул на диване. Юсупов промолчал.

— Хорошо, тогда еще одно неприятное сообщение. Сегодня утром скончался Петр Максимович Грищенко. Скорблю вместе с родными и близкими. Впрочем, близкие пока пребывают в сладком неведении. Он, как ты знаешь, выходные проводит в пансионате в обществе себе подобных бизнесменов. А тут с утра дела какие-то в Москве появились, нужно человеку в Москву, и все тут. Он садится за руль, а едет, оказывается, на собственные похороны. Грищенко займет свое место в списке без вести пропавших граждан. Конечно, какое-то время его будут искать. Но, увы, безуспешно. Тело исчезнет в отстойнике вагонов на станции Бирюлево-товарная.

— Товарная? — переспросил Юсупов.

— Да, в цистерне с концентратом кислоты. За три-четыре дня тело превратится в прозрачный гель, этакий жидкий студень. Когда кислоту используют для промышленных нужд, отстой со дна цистерны просто сливают. Считается, отходы производства.

Сайкин раздавил окурок о крышку стола и бросил его в угол комнаты.

— Да, кому охота превращаться в отходы производства? — вздохнул он. — Обычно люди связывают со своим будущим более радужные планы. Баню поставить на своем участке, дом перестроить? Так, Шамиль?

— Так, — Юсупов шмыгнул носом. — Поэтому я согласен на все ваши условия, абсолютно на все.

Сайкин залез рукой под пиджак и незаметно поправил пистолет под ремнем, чтобы ствол не упирался в левое бедро.

— Не волнуйся, в тюрьму ты не сядешь. Сядет Валерий Станиславович Лазарев. Вчера Лазарев явился домой поздно после приятного банкета. Спешить домой и не стоило. Жена на курорте, прелести Средиземного моря, все такое. А утром его разбудил звонок в дверь. На пороге потрясающая девушка, то есть такая девушка… В руках у нее торт. Выясняется, что давняя подруга жены нагрянула без приглашения, хотела сделать сюрприз. Лазарев объясняет, что жена на курорте. «Ах, ах, как жалко, что Иры нет дома, в кое-то веки выбралась», — поет ему девочка. Но разве мог Лазарев выпустить ее из своей мышеловки? У каждого своя слабость. «Куда же вы с тортом пойдете, неужели не дадите мне попробовать хоть кусочек?»