Сайкин вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.

— Мы долго работали вместе. Хорошо друг друга знаем, коллеги, так сказать. Вот даже под елкой на Новый год фотографировались. Потом ты всем своим родственникам фотографии показывал. Вот, мол, какие мы друзья. Так что у нас с тобой полное доверие. Полное, Шамиль?

— Полное, — выдавил из себя Юсупов.

— Полное, — передразнил с дивана Семен. — Что с этим пидрилой разговаривать, заколотить его в доме и сжечь.

Сайкин стряхнул пепел на желтый шерстяной ковер.

— Вот что, Шамиль, приехали мы, чтобы тебя огорчить. Ты уж сам, видно, догадался, что у тебя не все ладно. Все ваши дела кончились. Вот, собственно, и все, что я хотел тебе сказать. Здорово вы все придумали. Простота — признак совершенства. Сперва доводите меня до банкротства. Сжимаете мои яйца в своих руках потихоньку, без лишней спешки. Ты информировал Лазарева, Аронова и иже с ними буквально обо всем: о моих инвесторах, о финансовом положении. Но почему ты им главного не сказал? Почему ты не объяснил им, что нельзя вырвать из моего горла мой кусок? Как сказано на твоей калитке, это опасно для жизни.

Сайкин внимательно смотрел на Юсупова, сгорбившегося на стуле.

— Я согласен на все, на любые условия, — Юсупов провел ладонью по влажному лбу. — Они заставили меня.

— Не лги, — протестуя, Сайкин выставил вперед пятерню. — Лазарев твой друг, однокашник. В этом деле он был генератором идей, он готов был финансировать предприятие в дальнейшем. Обо всем вы договорились полюбовно, по-дружески. Никто тебя не заставлял, не принуждал. Ничего такого не было. Лазарев нашел компаньонов. Того же Грищенко, известного спекулянта металлами. В его деле обозначился некоторый застой, Грищенко думал, куда бы перекинуть часть свободных денег. Ваше предложение, в общем-то, довольно солидное, его устраивало. Правильно?

— Да, — кивнул Юсупов.

— А Якова Григорьевича Аронова, владельца станции техобслуживания, вы использовали для грязной работы. Через него нанимали людей особого рода, тех, что за копейку мать родную удавят. Если на следующей неделе я отказался бы заключить с вами сделку через то подставное лицо, того придурка с дефектами речи, которого вы прислали ко мне в последний раз, что бы со мной случилось? Меня бы зарезали в подворотне? Или расстреляли из автомата?

— До этого бы не дошло, клянусь.

— Врешь, опять врешь, — Сайкин покачал головой. — Расстраиваешь ты меня.

— Я этого не знаю, честное слово.

Юсупов испытывают странное ощущение, будто от внутреннего напряжения у него занемел кончик языка. Чтобы проверить язык на чувствительность, он провел им по пересохшему нёбу. Потом сильно сжал кончик языка зубами и не почувствовал боли. Юсупов молчал, ему показалось, что в голове в области виска лопнул кровеносный сосуд.