Ксенофон Дмитриевич поднялся.

— Нет-нет, не уходите! — воскликнула она, хватая его за руки. — Побудьте еще немного! Я боюсь одна!

— Аля, я должен выяснить, где Петя! — проговорил Каламатиано. — А ты ляг, поспи. Вечером я обязательно вернусь. Закройся на цепочку и усни. Слышишь!

— Хорошо, — неожиданно смирилась она. — Возьмите ключи, закройте меня и обязательно вернитесь! Я буду вас ждать! Вы вернетесь?

— Я вернусь.

Выйдя на шумную и многолюдную в этот дневной час Большую Дмитровку, Ксенофон Дмитриевич на мгновение задумался. Времени было без двадцати два. На совещание в консульстве опаздывать он не мог, но в его распоряжении имелось минут сорок. Появляться в Военконтроле было неразумно. Съездить к подполковнику домой?.. Но вряд ли в этот час он сидит дома. Правда, его жена сидит дома, и она скажет, где он. Это единственное, что он может пока сделать. Каламатиано уже хотел остановить извозчика, как вдруг увидел Брауде. Тот, в светлом модном костюме, с рыжеватой щегольской бородкой, стоял на другой стороне улицы и в упор смотрел на него. Все произошло столь неожиданно, что Ксенофон Дмитриевич в первую секунду даже растерялся. Брауде пересек улицу и подошел к нему.

— Здравствуйте, господин Каламатиано, — усмехнувшись, проговорил Павел, засунув руку в карман пиджака. — Неожиданная встреча, не правда ли? Вы были у Ясеневских, если не ошибаюсь?

Ксенофон Дмитриевич нервно оглянулся по сторонам.

— Не дергайтесь, у меня в кармане револьвер, и я без сожаления пристрелю вас! — злобно прошипел он. — На этот раз я вас провел, вы хвостика не заметили! Да и вид у вас не совсем радужный. Трудна шпионская доля! Или что-то случилось? — игривым тоном спросил он.

— Мне нужно знать, где Синицын! — проговорил Ксенофон Дмитриевич.

— Он сейчас на службе. Я утром точно так же проводил его на службу. Хотел тоже пристрелить, но решил растянуть удовольствие. Вы все трос уже мертвы для меня. Я свершу свой справедливый суд и отправлюсь на юг, к Деникину.

— А где Лесневский? Вы видели Лесневского?! — возбужденно выговорил Каламатиано, которого била уже нервная дрожь.

— Петра Григорьевича не видел, поэтому и пришел сюда. А что все же случилось? — в глазах Брауде плавала холодная усмешка.

— Синицын сошел с ума. Он пытался меня убить и грозился застрелить Петра Григорьевича. Вы можете его остановить?

— Зачем? — обрадовался Брауде. — Меня такой пасьянс больше устраивает Ведь это вы приказали подполковнику скомпрометировать меня?

— Я ничего не приказывал. Синицын все это проделал сам, проинформировав меня уже тогда, когда вас арестовали.